Суперзвезда
Шрифт:
— Могу ли я чем-нибудь вам помочь, мисс Роббинс?
Она молчала.
— Я в курсе всех дел мистера Розенберга, — поспешил заверить ее Джеймс.
— Дело очень срочное. У меня новый клиент с предложением вести дело «Уорнер Бразерз». Очень нужна консультация юриста.
Джеймс уговорил ее рассказать все подробнее. Этот звонок стал историческим, по крайней мере для Джеймса. Не успел закончиться день, как Джеймс уладил дело с «Уорнер Бразерз». Новый клиент, Роджер Турмейн, выразил свою признательность, послав Джеймсу бутылку очень дорогого скотча. После ответного звонка Джеймса они встретились в «Поло Лунж», и завершилось все
Несколько недель спустя Джеймс представил Роджера молодой секретарше в своем офисе. Это была Лана Хант. К тому времени Джеймс и Роджер стали лучшими друзьями, и у них появились общие дела. Роджер попросил Джеймса быть свидетелем на его свадьбе с Ланой. Все юридические дела Роджера и Ланы взял на себя Джеймс, и Роджер Турмейн стал его первым знаменитым клиентом. Впоследствии он освоил рынок контрактов восходящих звезд Голливуда. Сазерленд, Шин, Питер Фонда, Майкл Дуглас — их юридические дела вел Джеймс. Но, в отличие от Роджера, Джеймс не был доволен своими достижениями. Его амбиции росли, ему всегда хотелось достигнуть большего.
* * *
— Позвоню тебе из офиса в полдень, — сказал Джеймс через плечо.
Джеймс и Серена повстречались одиннадцать лет тому назад на вечеринке у Роджера, которую он устроил в честь Джеймса. Рентрю тогда поставил на место конкурирующую фирму, которая посмела нанять одну из ведущих актрис «Десмонда». Серена была звездой популярного комедийного сериала, пока не слегла с пневмонией и не попала в больницу. Студия заплатила за ее лечение целое состояние, и в результате Серену уволили. В тот вечер Джеймс обсуждал с ней возможность судебного иска, и на следующее утро Серена была уже в его офисе.
Джеймс выиграл дело, и Серене заплатили два миллиона долларов. Телевизионщиков прижали, Серена получила деньги, а у Джеймса появилась постоянная девушка. На следующий год они поженились. Несмотря на почти двадцатилетнюю разницу в возрасте, их брак оказался очень удачным, что, по мнению Джеймса, было весьма редким явлением на этой ярмарке тщеславия.
Он осторожно вывел задним ходом свой новый «БМВ» из гаража. Сотовый телефон, вмонтированный в щиток, резко зазвонил. Все еще глядя через плечо, он включил звук.
— Джеймс, это Джонатан.
— А еще надо сказать «доброе утро»! — ответил Джеймс. Он слышал возбуждение в голосе молодого человека. Что-то явно произошло.
Джонатан откашлялся и продолжал, даже не отреагировав на замечание Джеймса.
— Эта сучка вернулась… это… это… она…
Джеймс сразу понял, что заставило Джонатана позвонить ему. Он едва сдержал смех:
— Вряд ли о твоей сестре можно говорить в таком тоне.
Она ни разу не ответила на его письма, но Джеймс был уверен, что Кэссиди обязательно вернется к отцу. Вообще-то он ждал этого звонка. Даже в детстве Джонатан дико ревновал, видя, какое внимание уделяет Кэссиди Роджер.
Находясь в больнице, Роджер выразил намерение назначить Кэссиди руководить съемками «Опасных желаний». Джеймс сказал тогда:
— Я не уверен, что ты можешь «назначить» Кэссиди куда-либо, — и добавил, чуть помолчав: — Джонатан просто взорвется.
Роджер ответил спокойно и уверенно:
— Он невыносим и непредсказуем — настоящая бомба
— А если она откажется?
— Я не позволю, — огрызнулся Роджер. — Она обязана. В конце концов, она моя дочь.
Джеймс не знал тогда, что возразить.
Теперь на другом конце провода бесновался Джонатан.
— Мне нужно знать мои права, — отчаянно вопил он. — Я не позволю Кэсс захватить то, что по праву принадлежит мне. Я столько лет проработал с ним.
«Если бы он этого не захотел, ты бы там не работал», — подумал Джеймс.
Он с трудом выносил Джонатана Турмейна, презирая его так же, как и Роджер. Джеймс имел с ним дело лишь ради старой дружбы с Роджером. Помимо стычек с полицией и драк в барах, Джеймсу раза два приходилось представлять его интересы по так называемым «делам нарушения общественного порядка». Джонатан дрался со своей женой, спокойной, милой женщиной, недавно жестоко избил молодую девушку, которую подобрал в «Вайпер рум». Это был настоящий подонок, который хотел жить только за счет других, особенно за счет своего отца. Джеймс был согласен с Роджером, что Джонатану нельзя доверять — как в личном, так и деловом отношении. И уж тем более ему нельзя доверить такое дело, как «Десмонд Филмз». Но на самом деле даже без всем надоевшего Джонатана союз Джеймса Рентрю, «Десмонд» и «Колоссал» был ненадежным. Слишком много амбициозных людей, слишком много личных устремлений.
— Я знаю дело, — говорил Джонатан, — я хочу сделать этот фильм. Ты должен мне помочь. Он невменяем. Я буду… я… я подам в суд.
— На каком основании? — решительно поставил вопрос Джеймс.
— На том основании, что мой отец болен и не способен принимать разумные решения, — достаточно посмотреть на его физическое состояние.
На этот раз Джеймс не стал сдерживать смеха.
— Тебя вышвырнут из любого суда. Кроме того, никто не согласится представлять твои интересы. Тем более я. Послушай, я приеду около полудня. Скажи отцу, что я хочу поговорить с ним.
Не дожидаясь ответа, Джеймс отключился.
* * *
Кэссиди пила кофе в просторном, совершенно опустевшем солярии «Шепота ветров». Не желая быть окруженной отрядом слуг, она наслаждалась одиночеством в залитом солнцем самом счастливом месте большого дома. В голове у нее все еще звучали слова отцовского предложения, что он сделал ей утром.
Перед ней были разложены дневные газеты. В каждой красовалась одна и та же история, которая просочилась в прессу еще до того, как Роджер поставил в известность свою дочь. Она взяла «Дейли верайети», чтобы взглянуть, как подал информацию Арми Арчерд.
«…Ходят слухи, что в связи с недавним сердечным приступом Роджер Турмейн объявит, кого он назначает главой «Десмонд Филмз». Наши источники сообщают, что, вероятнее всего, это будет его дочь Кэссиди Инглиш, которая займется деловой стороной предприятия, включая завершение давно обсуждаемого фильма «Опасные желания». Турмейн заявил, что лента, стоящая около 75 000 000 долларов, является его лучшим творением и вершиной его творческой карьеры. Если Турмейн передаст проект в руки Кэссиди, это будет самое яркое выражение доверия и признания, которое отец может оказать своей дочери».