Суперпредатель
Шрифт:
— А что ему нужно в Долине? — Задавая столь опасный вопрос, Добер даже не взглянул на Хейзера, он смотрел только на Медянку.
— А тебя почему это интересует? — ледяным тоном осведомилась девочка.
— Потому что никто просто так «посмотреть» в Долину не ходит.
Странный старик попытался что-то сказать, но Медянка тронула его за плечо и отчеканила:
— Я у него не спрашивала. Это его дело, и я не понимаю, почему ты в него суешь свой нос. Тебя попросили пойти с нами, но можешь
— Не ходить! — пробурчал Добер. — А он там тебя подставит, и что дальше?
— Он не будет меня подставлять!
— Ага! Ты глянь на этого хлюпика! Он от воя побежит, и что ты будешь делать?
— Я соображу, что делать! — пообещала девочка угрожающим тоном.
Их спор был прерван смехом. Хейзер сидел скрестив ноги и от хохота, тыкаясь носом в колени, потряхивал головой. Этого Добер стерпеть не мог. Схватив наглеца за ворот свитера, он рывком поднял его и прорычал:
— Сейчас я забью твой смех тебе обратно в глотку!
Хейзер остановиться не мог, и одиночка уже готов был привести свою угрозу в исполнение, но почувствовал сильный тычок под ребра. Это его охладило. Добер знал, что палец Медянки, лежавший на спусковом крючке, так же тверд, как и ее взгляд.
— Отпусти его, — приказала девочка. Мужчина разжал пальцы, и старик опустился на пол, потирая шею и уже не смеясь.
— Теперь отойди!
Добер сел в углу.
— Если ты еще раз его тронешь, я устрою твоим мозгам отличный сквознячок! — совершенно спокойно пообещала девочка и убрала пистолет.
Тут заговорил Хейзер:
— Давай я ему объясню?
— Что? — коротко спросила Медянка и взялась за котелок с кипяченой водой.
— Ну… — Старик явно не знал, что он собирался объяснять.
— По-моему, я ему все очень доходчиво растолковала. Да?
— Доходчиво, — согласился тот.
Хейзер посмотрел на Добера и примирительно сказал:
— Извини. Я вовсе не над тобой смеялся.
— Да? А над кем?
— Над собой.
Добер пожал плечами. Он впервые видел человека, который вслух и при свидетелях заявлял, что смеялся над собой.
— И еще раз повторяю, что не привык к вашим обычаям, — продолжил чужак, — ты ведь заботишься о ней, и из-за этого вы так сильно ссоритесь!
— Что-о? — в один голос воскликнули Добер и Медянка.
— Мне и смешно, что я невольно стал причиной вашей ссоры.
Добер и Медянка уставились друг на друга.
— Ты! Обо мне заботишься? — подозрительно спросила девочка.
Мужчине признавать этого категорически не хотелось, и он сказал в сторону:
— Ты ведь еще ребенок, а лезешь в пекло!
У Хейзера на лице промелькнуло изумление, но Добер этого не заметил.
— Да, я ребенок! — яростно подтвердила Медянка. — Но мне уже почти четырнадцать, и я сама
— Давайте спать? — быстро предложил Хейзер. — Ты говорила, что нам далеко идти!
Предложение пришлось очень кстати. Все улеглись, не проронив больше ни слова. И так было сказано слишком многое. Засыпая, Добер никак не мог решить, рад он или нет, что встретил девочку вновь да еще в компании этого странного чужака.
На следующее утро девочка, по своему обыкновению, была хмурой и неразговорчивой. Мужчины тоже предпочли ограничиться короткими фразами. Быстро поев, они собрались и покинули бункер. У Добера, когда он прикрывал за собой дверь, мелькнула мысль о том, что уже второй раз его отдых в этом месте срывается. Причем по одной и той же причине.
Шли они цепочкой. Впереди — Добер, за ним — Хейзер, замыкала шествие Медянка. Одиночка уже не ожидал от чужака никаких подвохов. Эти отшельники отличаются от всех остальных только одним — полнейшей неприспособленностью к боевым действиям.
Очень скоро Добер услышал, что старик тяжело дышит. В этом не было ничего удивительного, ведь спутник Медянки явно был совершенно не способен выдерживать длительные переходы. Так что Добер, поморщившись, сбавил темп и прикинул, где можно жить и чем заниматься, чтобы пребывать в такой отвратительной форме. Вероятно, странный отшельник жил где-то далеко и по каким-то непонятным причинам пустился в долгий и тяжелый путь, чтобы попасть в далеко не лучшее место.
Задумываться о мотивах чужих поступков Добер считал занятием бессмысленным. Теперь же он напрягал мозги только потому, что это было связано с Медянкой. Но ничего путного ему в голову не пришло.
Когда вдалеке показалась хижина отшельника, мимо которой шли все, кто направлялся в Долину, Хейзер уже еле переставлял ноги и беспрерывно кашлял. Обернувшись, Добер взглянул на него:
— Да, приятель, прогулка явно не по твоим силам. Может, вернешься?
Чужак втянул воздух широко открытым ртом и отрицательно покачал головой.
— Еще немного, — мягко сказала ему Медянка. — Скоро будем ночевать.
Хейзер радостно кивнул. Добер покосился на девочку и не удержался от реплики:
— Ну и друзья у тебя! С его упрямством нельзя быть хилым.
— Не твое дело!
Добер пошел дальше. К месту ночлега хилого упрямца привела Медянка, поддерживая под локоть. Тот что-то шептал ей, но девочка делала вид, что не слышит. Одиночка, запустив руку в свой рюкзак, вдруг нащупал какую-то коробку. Только сейчас он вспомнил, что надо было давно отдать Медянке ее хитроумное оружие.
— Ото! — обрадовалась девочка, когда Добер протянул ей коробку с трубкой. — А я думала — потеряла! Под плиты лазил?