Шрифт:
Часть первая
Страх
…Имя… – прошептал сумрак. – Назови имя…
Занавески всколыхнулись, и черная мгла в них качнулась.
– Таисия… Но все зовут меня просто Тася. Или Тая.
…Тая… Редкое имя для девушки из Петербурга, – в свистящем шепоте почудилась насмешка. – Почему оно такое?
– Какая
– Я жду ответа…
– А ты на меня посмотри, и поймешь. Любимая шутка в моей школе, что меня нельзя держать в тепле, иначе растаю, как горстка снега. Устроит такой ответ?
– В школе… сколько же тебе земных лет, Тая?
Очень трудно разговаривать с пустотой, которая явилась, чтобы забрать твою жизнь.
– Мне семнадцать, и ты это знаешь, раз пришел меня уничтожить!..
Глава 1
Лик ужаса
«Эй, смотрите – я бросила школу и сбежала в Африку, чтобы растаять!»
Ах, какое же эффектное вышло селфи.
Белоснежный водопад волос до лопаток, поворот тонкого профиля на фоне огненного заката. Пусть даже этот закат на фотообоях из комнаты тетки.
Почти сразу под фото посыпались комментарии: «Темнич, ты просто шок!», «Чем выбеливалась, snow girl?», «Да ты фотошопный фотошоп!», «Ты ангел или демон??!», «Скока тибе лет чюдо?!»
И ответы под селфи: «Спс, я скромное привидение», «Сам ты… фотошоп!», «Я демон, о смертный раб, на колени!», «Чюду уже неделя как исполнилось семнадцать лет, учи арфаграфею!!!»
Высший пилотаж крутого блогера, у которого почти три тысячи подписчиков в Инстаграме! Тая умудрялась отвечать на комменты, чистя при этом зубы другой рукой.
В результате чуть не грохнула телефон о раковину, чертыхнулась и, подняв глаза на зеркало, встретилась взглядом со своим отражением.
Если существует воплощение Снежной королевы в ранней юности, то вот оно – хлопает бесцветными ресницами с той стороны зеркала. Черты лица симпатичные: аккуратный нос, пухлые губы и небесно-голубые глаза, белые ресницы и брови, фарфоровая кожа.
Как же люди одинаково реагируют на такую внешность.
Ахи и охи, одни и те же вопросы, даже зависть. Если на душе паршиво и нужно срочно поднять самооценку, можно гордо шагать в толпе по Невскому проспекту, содрав с головы шапку и распустив ослепительно-белые волосы по спине. Тогда проходящие мимо парни сворачивают на тебя шеи и вслед несутся привычные слова: «Ух ты, какая блондиночка!»
И не объяснять же всем подряд, что никакая ты не «блондиночка». Кто не родился альбиносом, тот не знает, каково жить в мире, если ты вылеплен из снега. Альбинизм – это полное отсутствие пигмента в организме, генетическая аномалия, которая встречается одна на двадцать тысяч. Хотя когда идешь по городским улицам, то кажется, что ты такая одна на пять миллионов…
– Тая, завтрак! – напомнил о себе реальный мир громким голосом и стуком в дверь.
– Иду, теть Рит!
Тая наскоро протерла телефон полотенцем от накапавшей на него зубной пасты и ринулась из ванной на кухню, в полутьме коридора чуть не споткнувшись
Кухня тесной хрущевки сейчас представляла собой жерло гремящего вулкана, где натужно ворчала кофеварка и бушевала тетка, носясь между табуретками и подоконником.
– Нет, я прекрасно помню, как ты испоганил мои лучшие годы! – возмущалась в телефон тетя Рита, и ее громоздкие серьги звенели в такт словам. – Ах, я сама виновата?! Ну и кто ты после этого… да подлец ты и козел, у меня просто слов нет!
– Всем, кто меня слышит, доброе утро. – Тая глянула на телефон, где только что на экране высветился полученный комментарий от Макса Громова: «Хорошо смотришься в Африке, snow girl!», и настроение прыгнуло сразу до небес.
– Микроволновка… завтрак, – бросив мимолетный взгляд на Таю, отозвалась на приветствие тетка. – Кофе – кофеварка… Да я не тебе! – крикнула она в телефон, откуда доносился бубнящий мужской голос. – Тебе только одно – поганец ты и козлина, жизнь мне испортил, теперь хочешь квартиру мою отобрать?!
– Теть, зачем ты йогурт-то в микроволновку запихала? – Тая выбросила в помойку скорчившееся и дымящееся нечто из пластмассы, достала из холодильника новый йогурт и занялась кофеваркой, которая шипела и требовала долить воды.
– Я тебя в порошок сотру, в пыль! Если только попробуешь заявиться в мою квартиру и на мою дачу! Да, на мою дачу, она мне досталась от матери! Ах, развалюха на отшибе?! Потому и развалюха, что ты там и гвоздя не вбил! Что-о-о?! – тетка Рита издала такой вопль, что кот, прижав уши, бросился из кухни наутек. – Только попробуй! Ты хочешь войны – ты ее получишь! Вот Таечка в люди выбьется, и тогда ты узнаешь! Вот тогда от тебя клочки полетят…
Тая вздохнула с досадой, поглядывая на тетку, которая сейчас яростно кричала в телефон.
Последний аргумент тети Риты был именно таким: «Вот Таисия выбьется в люди и…» Уж лучше бы тетка говорила что-то конкретное: «Вот Таисия скоро полетит в космос» или «Вот Таисия скоро получит Нобелевскую премию». Во всяком случае, это звучало гораздо понятнее, чем туманное: «выбьется в люди».
В мечтах тетки Тая с ее неземной внешностью была уже без пяти минут великой актрисой или супермоделью, к ногам которой упадут все принцы мира, и это мигом решит все теткины проблемы.
А проблем было много: бедная тетя Рита считала себя неудачницей во всем: в работе и в личной жизни.
Раза два в неделю она ругалась со своим бывшим – «недомужем», как называла его Тая. Теткина попытка устроить личную жизнь закончилась крахом лет десять назад. Теперь же ее терзала зависть к московской сестре Юлии Ивановне, которая преуспела в бизнесе, родила дочь, три раза развелась и каждое лето ездила в Италию со своим красавцем-тренером по фитнесу.
А вот Рите Ивановне не везло в соревновании по успешности с сестрой. Когда-то брошенное театральное училище терзало воспоминаниями о неудавшейся карьере великой драматической актрисы. Бизнес не давался, с мужем она развелась, о переезде в Москву не могло быть и речи. Поэтому теперь тетя Рита работала всего-навсего кассиршей в местном круглосуточном супермаркете: часто и в ночные смены. Зато по одному показателю ненавистную сестру она все-таки догнала: через несколько лет, как только у Юлии Ивановны появилась дочка, Маргарита Ивановна оформила опекунство над новорожденной.