Суперклей для разбитого сердца
Шрифт:
– Так я и думала! – повторила я, увидев плоский конверт, который был зажат между двумя пластами дерева.
– Чудо! – благоговейно шепнула Зоя Липовецкая.
– Подумать только! А ведь я уйму лет лепил на этой доске пельмени, вареники и чебуреки! – повторил папуля.
– И фаршировал перцы! – зачем-то добавила мамуля.
– Чудо в перцах! – то ли засмеялся, то ли всхлипнул Зяма.
– Это он! Это наверняка он! – запричитал Микки Цукерман, простирая к конверту подрагивающие руки.
– Попрошу не трогать вещественное доказательство! –
– Вот так! – одобрительно сказал папуля, профессионально оценив командирские нотки в голосе Руслана.
Присутствующие уважительно притихли и, немного помявшись, на цыпочках вернулись к столу. В полной тишине Макс набулькал мне в бокал вина, и я выпила его залпом. Сначала тихо, а потом все громче зазвенели вилки и рюмки.
– Сейчас будет вторая перемена блюд! – пообещал папуля, вспомнив о долге гостеприимства.
– О! Точно! Вторая перемена! – с пьяным весельем вскричала я. – Мало кто знает, но у нашей детективной истории есть и вторая сюжетная линия!
– Расскажи, детка! – любопытная тетя Катя Грушкина тут же отложила вилку.
– Рассказываю! В последнее время я заподозрила, что со мной творится что-то неладное! Все более или менее интересные мне мужчины, словно сговорившись, уверяли, что я звоню им по телефону, ругаюсь и даже угрожаю их убить! – Я сложила пальцы правой руки пистолетиком, наставила «дуло» на Максима и громко сказала: «Пуф!» – а потом сдвинула прицел и аналогичным образом «пристрелила» Дениса и Ваньку. – Я ничего подобного за собой не помнила, но мужики в голос твердили одно и то же: я их ругаю и пугаю насильственной смертью! Мне говорили об этом Макс Смеловский и Ваня Горин. От имени Хомкина подобное заявление сделала его новая подруга, а за Михаила Брониславовича высказалась Зоя Липовецкая.
– Я слышала это своими ушами! – сказала Зойка.
– Я тоже, – дружно поддакнули Горин и Смеловский.
Я вопросительно посмотрела на Дениса.
– Мне ты тоже звонила, но я не стал об этом говорить, – признался он.
– Великодушный ты мой! – растрогалась я. – Готов любить меня не только беленькой, но и черненькой, то есть сумасшедшенькой!
– Я тоже готов! – заявил Макс.
– Вот именно! – Я посмотрела на него исподлобья и мрачно сказала:
– Убила бы тебя!
– Вот-вот, именно так ты и говорила по телефону! – встрепенулся Горин.
– Это не я говорила! – я помотала головой. – Вернее, я, но не по телефону и не вам!
– Ничего не понимаю! – растерялась Зоя.
– А все очень просто! – сказала я. – Один человек имеет привычку коллекционировать хохмы…
При слове «коллекционировать» все дружно посмотрели на Микки.
– Это не я! – отбился он. – Цукерманы – семейство с традициями, мы коллекционируем только ценности.
– Это не он, – подтвердила я. – Это Макс!
Все взгляды устремились на Смеловского.
– Когда Максим работал в школе, он собирал комичные выдержки из школьных сочинений, – напомнила
– Ой, я помню один такой прикол! – захохотал Зяма. – Умереть – не встать! Барышня из программы новостей хотела сказать, что кто-то там попал в плен к чеченцам, но оговорилась и ляпнула: «В член к пипенцам!» Клянусь, я слышал своими ушами!
– Думаю, у Макса в коллекции немало таких перлов, – предположила я. – В частности, Максим наверняка сохранил мою собственную ужасно неудачную начитку. Помнится, это был длинный и совершенно непроизносимый текст к рекламному видеоролику, который заказал нашему агентству «МБС» какой-то на диво тупой и упрямый заказчик. А наш Бронич решил сэкономить на услугах профессионального диктора и отправил на телевидение меня.
– А, помню! – оживилась Зоя. – Это была реклама каких-то хитрых компьютерных и телефонных прибамбасов от Центра новых технологий! Там были ужасно трудные слова!
– Типа «герметизированная муфта многопарного кабеля типа Тэ Пэ», – припомнила я. – Отдельные фразы я затвердила наизусть, потому что читала минутный текст часа два, все никак не могла выговорить его без ошибок. Монтажер за компьютером уже осип от хохота, а я все путалась в потенциалах сопротивления и распределительных коробках двустороннего доступа. В конце концов я совершенно озверела и начала в полный голос костерить автора дебильного текста, забыв про включенный микрофон.
– Ты не представляешь, какая смешная запись получилась! – смахнул слезинку беззвучно хохочущий Макс. – Ребята в студии прослушивают ее в минуты уныния и душевного упадка, чтобы поднять настроение!
– А ты решил с помощью этой записи повысить свои шансы в борьбе за мою руку! – обличила его я. – С помощью тех самых ребят в студии ты смонтировал короткую версию моего ругательного монолога, записал ее на диктофон и начал прокручивать по телефону своим потенциальным конкурентам – моим кавалерам! Надеялся, что они испугаются и бросятся врассыпную от опасной сумасшедшей!
– Гениально! – восхитился Микки Цукерман, посмотрев на Макса с новым интересом. – Какая подкупающая настойчивость! Скажите, дружочек, а вас интересуют только женщины?
– И то не все! – быстро ответил Макс.
– Но, Максик, как ты мог так поступить! Это же было очень жестоко по отношению к бедной Инночке! – покачала головой Зоя.
– К бедной Инночке были жестоки и другие люди! – обиженно сказала я. – У Макса были сообщники, которые исправно сообщали ему имена и телефоны тех мужчин, с которыми, как им казалось, у меня могли случиться особые личные отношения.
– И кто эти негодяи? – выпятив грудь, грозно спросил подвыпивший Зяма. – Скажи мне, сестра, как своему старшему брату и естественному защитнику!