Суперклей для разбитого сердца
Шрифт:
– Дальше все понятно! – самоуверенно заявил Зяма. – Семейная банда Хитниковых под предводительством Гуськина неутомимо искала «Хельги» с единорогами и потрошила их одну за другой, надеясь найти припрятанный лист Листа.
– Смешная история про потешных бандитов! – сказал Максим Смеловский, демонстрируя эрудицию профессионального литератора. – Напоминает «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова.
– Только там была комедия, а тут трагедия! – возразила я. – От рук этих потешных бандитов погибли два человека.
– Кто? –
– Продавщица Аня Клюева и ее престарелый сосед дед Василий, – я замолчала, чтобы глотнуть водички, которую мне налил в бокал предупредительный Денис.
Зяма немедленно заполнил образовавшуюся паузу вопросом:
– А зачем они их убили?
– Клюеву убили потому, что она видела мамашу Хитникову, когда та покупала по документам нашей мамули холодильник, – объяснила я. – Может, девушку и не тронули бы, если бы не моя с ней встреча…
– Давай попонятнее! – попросил Денис.
– Даю, – послушно кивнула я. – Мы с Зямой попали в поле зрение Хитниковых, когда начали активно конкурировать с ними за немногочисленные «Хельги» с единорогами. За нами установили слежку – приставили к нам кого-то из парней Хитниковых, и шпион, помимо прочего, наблюдал мою встречу с Аней. Хитниковы испугались, что Клюева расскажет мне что-нибудь такое, что наведет нас с Зямой на их след, и убрали девушку.
А дед Василий с компаньоном дедом Иваном присматривал за молодой соседкой по просьбе ее бабушки. Дедульки даже сфотографировали меня с Анютой! Я потом вытащила этот снимок из тетрадки с отчетом старичков-телохранителей, а сегодня как следует рассмотрела его и углядела на заднем плане желтую панаму, торчащую над кустами, как подсолнух.
– Желтая панама была на голове того гада, который вырвал у меня список шкафовладельцев! – вспомнил Зяма.
– Это был представитель нового поколения Хитниковых! – уверенно сказала я. – Так вот, возвращаясь к деду Васе… Этот бдительный старикан наверняка видел, что Аня куда-то пошла с незнакомым человеком, и увязался следом со своим фотоаппаратом. Думаю, он даже сфотографировал преступника или преступников! Поэтому на старика напали вблизи трамвайной остановки и вырвали у него фотоаппарат – свидетели происшествия, правда, подумали, что это был кошелек. Толкнули ли деда Васю на рельсы, я не знаю. Может быть, старик сам упал, не удержавшись на ногах. Так или иначе, но он погиб, и отвечать за его смерть должны Хитниковы с Гуськиным!
– Ответят, – пообещал капитан Барабанов.
– На меня бандиты тоже покушались, причем, сдается мне, даже дважды! – заявила я и посмотрела на Макса. – Помнишь, в студии, когда погас свет, кто-то запустил кирпичом в группу «Смывки»? Камнеметатель сидел точно позади меня. Я думаю, по голове хотели дать именно мне!
– Ассистент режиссера загоняла народ в студию без разбору, первых попавшихся добровольцев из числа мирных прохожих, – припомнил Максим. – Всех желающих брала,
– И тот Хитников, который за мной шпионил, увязался следом, – рассудила я. – Видно, его не обманул мой маскировочный костюм бедной каракулевой овечки!
– Вот теперь мне действительно все понятно! – заявил Зяма.
– Да ладно! – усомнилась я. – А где лист Листа, ты знаешь?
– Я таки умру от разрыва сердца! – голосом старого одесского еврея пожаловался утонченный Микки Цукерман. – Ой, Инна, я таки вас умоляю, скажите, где же этот лист?
– Я лучше покажу! – ответила я. И оглядела призывным взором сидящих за столом мужчин:
– Денис, Руслан, можно попросить вас о помощи?
– Так точно! – браво грянули менты.
Шепотом, в багровеющее от смущения ушко, я дала капитану Барабанову простые инструкции. Денис и Руслан вышли из гостиной и через полминуты вернулись, бережно неся папулину любимую разделочную доску.
– Где-то я это уже видела! – сообщила мамуля, с подозрением присматриваясь к ней.
– Разумеется, видела! – пробормотал папуля. – На этой доске я уже тридцать лет раскатываю тесто для пельменей!
– Тетя Катя, дядя Жора, – обратилась я к Грушкиным. – Вспомните, пожалуйста, чего не хватало в вашей «Хельге»?
– Дверцы, – ответила тетя Катя. – Из нее Жора сделал журнальный столик.
– А еще раньше? Когда вам только-только подарили этот шкаф?
– Когда нам его подарили? – тетя Катя закатила глаза под лоб и задумалась.
– Вам пришлось нести «Хельгу» с пятого этажа, – подсказала я. – Шкаф был очень тяжелый…
– И мы вытащили из него массивную деревянную полку, – договорил за меня дядя Жора.
– А потом ты поленился за ней подняться! – обвиняюще сказала его супруга.
– Просто забыл!
– И нам пришлось сделать полку из фанерки! – сердилась тетя Катя.
– И прекрасная получилась полка!
– Тихо! – неожиданно громко прикрикнул на сварящихся супругов Микки Цукерман. – Орете, как на Привозе!
Пристыженные Грушкины замолчали.
– Это она? – понизив голос, спросил Микки, указывая пальцем с безупречным маникюром на доску, которую Денис с Русланом продолжали держать, как носилки. – И он там?
Удивительно, но не только я поняла суть невнятно сформулированного вопроса.
– Так, – произнес капитан Барабанов. – Извините за вопросик, в этом доме фомочки не найдется?
– Найдется! – Я сорвалась с места, сбегала в прихожую и приволокла славный ломик, с которым ходила на поиски пропавшей мамули.
– И еще молоточек, пожалуй! – попросил Руслан.
Папуля рысью сбегал в кухню и принес стальной молоток для отбивания мяса. Руслан с Денисом деловито повозились, поиграли с инструментами и немного шумно, но ловко избавили доску от металлических деталей, после чего разъяли ее на две доски потоньше.