Суперфадж
Шрифт:
— Я сегодня видел картину твоего отца, — сказал я, чтобы сменить тему. — Белую, с чёрными кругами и красным квадратом.
— Ах, эту. Он это нарисовал перед маминым отъездом в Вермонт. Как-то вечером они поцапались, и она швырнула на холст красной краски. Вот как там появился красный квадрат. И вот почему она называется «Гнев Аниты».
Я не знал, что сказать, потому что Джимми никогда не говорил о разводе родителей. Поэтому я снова сменил тему.
— А знаешь, сколько она стоит? Две с половиной тысячи долларов! Можешь поверить, что
— Твои слова показывают, как мало ты разбираешься в искусстве, Питер. — Он, кажется, опять что-то грыз. Сушки, решил я. — Последние три работы моего отца продались больше чем за две тысячи каждая. Так что прежде чем открыть рот, сперва разберись, что к чему! — и шваркнул трубку на рычаг.
Ну вот, приехали. Только этого мне и не хватало — чтобы мой лучший друг бросал трубку посреди разговора. «Может, он через десять минут перезвонит», — подумал я.
Но он не перезвонил.
Я ждал со звонком до Хэллоуина.
— Привет, — сказал я. — Извини.
— За что?
— Ну, сам знаешь… что высказался насчёт цены за картину твоего папы.
— Ах, за это.
— Просто мои предки хотят её купить.
— Это какую?
— Ну, сам знаешь. «Гнев Аниты».
— Ах, эту. Лучше уговори их купить другую. «Гнев Аниты» — плагиат. Даже мой отец это признает.
— Но ты говорил…
— Мало ли что я говорил.
С минуту мы молчали. Наконец я придумал:
— Что поделываешь на Хэллоуин?
— Как всегда, ничего. А ты?
— Веду Фаджа выпрашивать конфеты.
— Как это тебя уговорили?
— Я сам вызвался.
— Сам вызвался? — Кажется, на этот раз он жевал жвачку. — А ты не врал, сказав, что всё изменилось. — Точно, жвачка. Я слышал, как он надул пузырь, потом раздался характерный хлопок.
Мама с папой удивились, когда я предложил повести Фаджа за конфетами. Но Алекс обещал составить нам компанию, если не придётся стоять рядом с Фаджем, или держать его за руку при переходе улицы, ну или что-нибудь ещё в этом роде. К тому же мы собирались вернуть его домой пораньше, а потом пойти сами. И я понимал, как Фаджу хочется, чтобы мы его повели, а не родители, как остальных малышей.
Алекс пришёл в половине седьмого. Увидев его, я не поверил глазам! На нём был костюм. Простыня с чёрными кругами и красным квадратом.
— Я «Гнев Аниты»! — сказал он. — Нравится? — Он покрутился с растопыренными руки.
— Необычно, — признался я.
— А ты кто? — спросил он.
— Я?
На мне были джинсы и рубашка — одежда, в которой я сегодня ходил в школу.
— Он шестиклассник, — сказал Фадж. — А Тутси — младенец, а Черри — собака, а мама — мама, а папа — папа, и только я — страшное, страшное привидение. У-у-у! — он забегал по комнате.
— Хочешь сказать, что ты не наденешь маскарадный костюм? — спросил Алекс. — Даже маску?
— Конечно, надену, — отвечаю. — Она… э-э… наверху. Подожди, я сейчас.
Я ринулся
— Где маска Фаджа? — спросил я.
Она смотрела без намёка на понимание.
— Ну та… ты что, не помнишь? Четыре коробки от хлопьев плюс двадцать пять центов.
— Ах, эта маска, — сказала мама, посыпая присыпкой Тутсину попу. — Даже не знаю.
— Ну мам! Она мне срочно нужна. Пожалуйста, постарайся вспомнить.
— Ты же вроде говорил, что в этом году обойдёшься без маскарада.
— Передумал. Алекс внизу, ждёт.
— Дай сообразить. — Мама застегнула на Тутси чистый подгузник. — Она может быть в шкафу, глянь в красной коробке с игрушками Фаджа.
Я побежал по коридору в комнату Фаджа и распахнул дверцы шкафа. Красная коробка с игрушками, красная коробка… где же она… Есть! Я вкопался по локоть и выудил с самого дна коробку из-под печенья, где лежала чёрная оправа для очков с резиновым носом и приклеенной бородой и усами. Ещё я нашёл старую шляпу, когда-то принадлежавшую дедушке Хэтчеру. Разгладил как смог и надел вместе с маской. Бросил взгляд в зеркало в ванной и побежал вниз.
— Это моё! — взвыл Фадж, увидев меня.
— Да я всего на несколько часов одолжу…
— Нет! Нет! Нет!
— Нет? — говорю. — Ладно. Тогда не пойдёшь со мной и Алексом. Иди с мамой и папой, как все остальные подготовишки. Пока! — Я сорвал очки с носом, швырнул на пол и сделал вид, что ухожу.
— Нет! — заорал он. — Вернись, Пита!
— He-а. Или разреши надеть маску.
— Ладно, можешь надеть. Но она всё равно останется моей, правда?
— Да, конечно. Она твоя.
Я взглянул на Алекса, тот качал головой. Никак не мог привыкнуть к нашей семейке.
Мы взяли свои наволочки для угощений и коробки для денег в фонд ЮНИСЕФ и пошли. Обошли дома по нашей стороне дороги, перешли на противоположную. Недалеко от дома миссис Малдор Алекс сказал:
— Может, она угостит нас червяками.
— Червяками? — спросил Фадж.
— Да, — сказал Алекс. — Она большой любитель червей.
— Как и Дядя Перьев, — сказал Фадж.
— Дядя Перьев — птица, — напомнил я ему.
— Почему все мне это повторяют? — обиделся Фадж. — Я знаю, что Дядя Перьев птица. — Он помолчал, потом спрашивает: — А что она делает с червяками?
— Ну, сам понимаешь. Ест, — сказал Алекс.
— Правда? — Фадж решил уточнить у меня.
— Это предположение, — ответил я.
Мы подошли к дому, и Алекс позвонил.
— Если она даст нам червей, можем скормить их Дяде Перьеву, — шепнул Фадж.
— Тсс! — зашипел я.
Миссис Малдор открыла дверь. Она была в тренировочном костюме для бега.
— Так-так-так, — протянула она, — что это за милое привидение пожаловало?
— Я не милое. Я страшное! — сказал Фадж. — У-у-у!