Сумочка

Макгэрри Валери

– Ой– ой– ой!

– Что ты сказала?

– Нет, ничего… Я просто пыталась представить первое свидание. Я стара уже для таких выкрутасов, ты не считаешь?

– Возраст тут ни при чем! Посмотри на меня, почти в сорок лет у меня множество первых встреч. Нет, что странно в твоем случае, это сам подход.

Иду варить кофе. Пока я несу чашки, подруга продолжает свою утомительную речь. Бесконечную.

– Я понимаю еще, если бы ты хотела отомстить своему мужу. Но в этом случае надо сказать ему об этом, или чтобы он узнал, а как раз этого ты и не хочешь!

– Ни в коем случае!

– Но заводить любовника,

просто чтобы попробовать, тут уж действительно я тебя не понимаю. И даже… готова поспорить, что ты не сделаешь этого!

Доказываю ей обратное: беру визитку Дон Жуана и прямо на ее глазах набираю номер. Оставляю сообщение, попросив его перезвонить, упоминаю Бехлера, но ни слова об остальном. Кладу телефон. Кажется, я начинаю развлекаться.

Марк выходит из ванной весь мокрый и голый. Следуя за ним по следам, оставленным на ковролине, застаю его на кухне, глотающим чай на скорую руку. Кладу ему на плечи полотенце:

– Вытрись, а то поскользнешься.

Смотрит на запястье, хотя еще не надел часы.

– Мне надо бежать. В девять часов я встречаюсь с одним швейцарцем, который делает потрясающие фотографии. Хочу, чтобы он издал у нас книгу. Но с тех пор как он начал продаваться в Японии, ему просто проходу не дают.

Энергично растирается полотенцем и отправляется за одеколоном в комнату, откуда выходит через несколько минут в безупречном костюме, белой рубашке, небесно– голубом галстуке с качающимися на ветвях кенгуру. Волосы еще не высохли. Он обнимает меня. От него хорошо пахнет.

– Давай где– нибудь встретимся и позавтракаем, детка?

Я могла бы ответить «да», что мне мешает? Однако с волнением в голосе отвечаю:

– Нет, не сегодня. Я завтракаю с одним неприятным клиентом.

Глаза выдают меня. К счастью, у Марка нет времени, чтобы обратить на это внимание. Он мимолетно целует меня в губы, хватает свои вещи и бросается вон из квартиры.

– Тогда до вечера!

Я не в состоянии ответить – настолько сильно ощущение, что я его предаю. Машу рукой в сторону двери.

До вечера.

Дон Жуана зовут Ральфом. Мы встретились в бистро «Камло» на улице Амло. Там превосходная кухня и нет меню, а скученность столиков служит своего рода препятствием для излишней близости клиентов. Идеальное место для первого свидания. Я уже сижу за столиком, когда он входит. На него смотрят – похоже, здесь хорошо его знают. На лице видны следы макияжа. Он только что с генеральной репетиции.

– Hi, there! [34]

Непонятно, почему я краснею, услышав его голос. Неуверенно жму протянутую руку.

34

Привет! (англ.)

– Привет!

– Итак, как насчет Бехлера? Отметим это!

Зовет официантку по имени и заказывает вино.

Так рано я никогда не пью. Естественно, об этом умалчиваю. Ральф наполняет мой бокал вином «Корнас» производства «Коломбо» – как тут устоять? – и чокается со мной.

– За нас, Клео! За все картины, которые вы мне продадите, и нашу дружбу!

Пью. Облизываю губы, не сводя с него глаз. Улыбаюсь. Он берет салфетку и вытирает полоску, оставленную вином, с моей губы. Я вздрагиваю.

– Без

усов вы намного лучше… – Приблизившись, он наклоняется ко мне: – Расскажите о себе, Клео.

– You first… [35]

Когда он не в отъезде, то живет в Нью– Йорке, между Мэдисон– авеню и Пятой авеню. С малых лет влюблен в современное искусство, с тех пор как дедушка подарил ему игру – огромные кубы, которые, если поставить их в правильном порядке, образовывали слово «LOVE». [36] Кубы поставили возле их загородного дома в Мартас– Виньярд. И запретили на них залезать. Он лишился игрушки, зато открыл для себя Индиану. А также приобрел страсть, которая более его не покидала. Второй страстью стала музыка.

35

Сначала вы… (англ.)

36

Любовь (англ.)

– Вот так. Когда я не пою, я охочусь за произведениями искусства, которые намерен присоединить к своей коллекции. Похоже на одержимость Дон Жуана с его женщинами.

Интересно, он что, специально об этом заговорил? Протягивает мне руку помощи? Улыбка. Тысяча мелких морщинок в уголках глаз. Две ямочки.

– К несчастью, Клео, я так мало бываю дома, что даже не могу их повесить. – Смеется. – Мне недавно удалось– таки повесить картину Флейвина, которая находится у меня уже полгода. О'кей, я сэкономил на лампах! Одному Богу известно, сколько придется ждать бедному Бехлеру до того, как я найду для него место. Если только не оставлю его здесь, в студии… – Наклоняет бутылку. – Еще вина?

Я не успеваю отказаться – он уже наполнил мой бокал. Развеселившийся, будто ему только что удалась шутка, Ральф берет меня за руку. У него удивительно миниатюрные ладони, слишком маленькие для такого широкоплечего мужчины, но мягкие и теплые… Настоящие руки Дон Жуана.

– А вы? What about you? [37]

Вздрагиваю от неожиданности. Убираю руку, подношу к глазам и поглаживаю ресницы. Потом естественным жестом снова помещаю ее под его ладонь.

– Папа был фотографом. Мама не работала, так как он постоянно был в разъездах, и она его сопровождала.

37

Как насчет вас? (англ.)

Я неисправима. Меня просят рассказать о себе, а я говорю о папе. Удастся ли мне когда– нибудь от этого избавиться?

– Галерея… Муж считает, что она нужна мне для развлечения, но… Это – мой единственный способ существования. И возможность избавиться от моей фамилии.

– Change it! [38] Возьмите фамилию мужа…

Я думала об этом.

– О нет! В издательском деле Марк так же известен, как мой отец – в фотографии. Иными словами, я нахожусь между Сциллой и Харибдой.

38

Поменяйте ее! (англ.)