Сумерки памяти
Шрифт:
— И что, выдал?
— Нет. С каждым днем он все больше и больше привязывался ко мне и спустя пару лет стал откладывать мое замужество на какие-нибудь другие, более удачные по его словам времена.
— А как вы жили? Он вывозил тебя в свет?
— Да, в этом отношении он, можно сказать, воспитал меня. Он сделал из меня настоящую светскую даму, посещающую всевозможные балы и прочие увеселительные собрания.
— И сколько лет вы прожили вместе?
— Думаю, лет шесть.
— А потом?
Я
— Я кое-что решил, — говорит он, подозвав меня к себе. — Ты ведь знаешь, что я никогда не хотел на тебе жениться. Не думай, правда, что это оттого, что я к тебе равнодушен. Нет. Просто я всегда считал, что тебе в мужья нужен кто-то более подходящий, чем такой испорченный старик. Мы хорошо проводили с тобой время, но официальный брак был всегда для меня чем-то особенным… Ну ладно, так или иначе, но теперь все изменилось. Мне, видишь ли, осталось совсем недолго жить, а, как ты понимаешь, у меня слишком много денег, чтобы можно было позволить себе вот так просто умереть.
— Что ты хочешь этим сказать? — говорю я сквозь слезы.
— Сегодня нас с тобой обвенчают, — ухмыляется он. — Но я составил довольно остроумное завещание. Думаю, что когда придет положенное время, ты оценишь мою шутку и не будешь особенно на меня сердиться. Мое завещание это попытка объяснить тебе, какого мужа ты на самом деле заслуживаешь. И чтобы немного подстраховать тебя от всяких неприятных историй я и придумал этот хитрый ход.
— Что же он такое сочинил в своем завещании?
— О! Спустя несколько дней мне суждено это было узнать. Там было написано, что я становлюсь владелицей всего его огромного состояния вплоть до моего замужества, после которого я буду продолжать владеть всеми этими богатствами только в одном случае…
— В каком?
— Если во-первых, мой брак будет основан на взаимной любви, во-вторых, мой муж будет вдвое меня богаче, а в-третьих, он будет любить меня вдвое сильнее, чем я его.
— Но это же чушь. Как можно измерить, кто кого больше любит, и тем более основывать на этом юридические бумаги?
Я рассмеялась:
— В бумагах значилось только первое условие, а второе было оговорено в специальном письме, которое было преподнесено мне, как последняя воля покойного.
— И с тех пор ты стала искать?
— Да. Я поехала в Париж, поселилась там в огромном доме и, постепенно познакомившись с высшим обществом, действительно стала искать достойного претендента.
— И конечно не нашла?
— Конечно нет. Всем нужны были только мои деньги. И никто не любил меня.
Я вижу множество встреч, разнообразные лица, праздные разговоры. Люди приходят в мою жизнь, какое-то
— Ты не чувствовала себя одной из них? — спросил он.
— Конечно, ведь мне была чужда такая жизнь. И те годы, которые я провела в доме своего циничного родственника, ничего не смогли изменить в моем характере.
— А он, ведь, это знал, раз оставил тебе такое оригинальное завещание.
— Да, пожалуй. Он был умный и, в сущности, довольно много для меня сделал.
— А кого еще, из знакомых тебе в этой жизни, ты встретила там?
Я улыбнулась:
— Знаешь, я наконец-то отыскала в этих туманных воспоминаниях мою подругу, ту которая знает о тебе.
— И чем она там занималась?
— Была светской дамой. Я повстречалась с ней на одном приеме, где в этот день собралась самая блистательная знать города. Мы как-то быстро сдружились и довольно долго общались.
— А потом?
— Она рано умерла. И я почему-то все время была с ней рядом. Такое впечатление, что некоторое время она прожила в моем доме. Возможно, она хотела отдохнуть от своего мужа, или произошло еще что-то, чего я никак не могу вспомнить. Не знаю. Вижу только, что она принимала активное участие в моих поисках, и даже пыталась перевоспитать меня и заставить по-иному смотреть на мое высокое положение в обществе.
— А кто еще там тебе встретился?
— Многие. Несколько человек, с которыми я некоторое время общалась в нынешней жизни, двое моих дальних родственников и еще… Еще была одна любопытная встреча.
Мне вспоминается, что по каким-то своим делам мне пришлось отплыть в Алжир. Я вижу себя в странном городе, полном всякого народа, прибывшего из разных мест. Какие-то крики, суета, мельтешение. Я помню, что останавливаюсь в чьем-то большом доме и некоторое время, совсем недолго, живу на этом африканском побережье.
Однажды в мой дом, спасаясь от погони, забегает беглый араб. Какие-то люди врываются за ним и начинают кричать, что я поступила противозаконно, укрывая человека принадлежащего другим хозяевам. Мне становится жаль этого человека, и я спрашиваю, сколько стоит его свобода. «Недорого», — отвечают мне эти люди и называют какую-то сумму. Я спокойно отсчитываю им деньги, и они радостно усмехаясь уходят.
— А этот араб? Ты его отпустила?
— Я хотела, но он не ушел. Сказал, что будет моим телохранителем или кем-то вроде того.