Сумерки героя

Геммел Дэвид

Сидя на солнце, он чувствовал смесь вины и горя. Сейчас ему с трудом верилось, что когда-то он был дренайским офицером и любил славную женщину, которая хотела от жизни только одного: скромного дома, где они могли бы вырастить детей. Он плохо помнил этого молодого человека, его мысли и мечты. Одно бесспорно: молодой Дакейрас никогда не стал бы рядиться в чужую одежду, чтобы зарезать безоружного человека в его собственной постели.

При этой мысли Нездешний вздрогнул.

Несколько лет назад он в который раз отправился в путь, в

далекий Кайдор, чтобы зажить припеваючи, в богатстве и роскоши.

Теперь он снова превратился в наемного убийцу — не по необходимости, а из ложной гордости.

Да, мысль была не из приятных.

Быть может, когда он через десять дней взойдет на корабль и отправится за океан, для него начнется наконец жизнь, где не будет насилия и смерти. Он найдет новый мир, где нет людей, страну высоких гор и чистых ручьев.

«Там я наконец обрету покой», — решил он.

«Ты всегда будешь Нездешним, душегуб. Такова уж твоя натура», — произнес насмешливый голос где-то глубоко внутри.

Он уже много раз пытался изменить свою жизнь. Он позволил себе привязаться к другой женщине, Даниаль, и помог ей вырастить двух девочек-сироток, Мириэль и Криллу. После Вагрийской войны он построил хижину высоко в горах, снова зажил как Дакейрас, мирный обыватель и семьянин. И был почти доволен жизнью. Когда Даниаль погибла, упав с лошади, он продолжал растить девочек один. Со временем Крилла вышла замуж и уехала в далекие края.

Вскоре после этого в горы явилась шайка головорезов. Дакейрас не мог понять, зачем Карнак, тогдашний правитель Дреная, подсылает к нему убийц. Лишь потом он узнал, что сын Карнака спьяну стал невольной причиной смерти Криллы. В ужасе от мысли, что Нездешний станет мстить, Карнак решил принять против него свои меры и отправил наемников убить его.

Потерпев неудачу, они погибли сами, и времена смерти и крови вернулись вновь.

Впоследствии Нездешний перебрался в далекий готирский город Намиб и еще раз попытался начать новую жизнь, но к нему снова явились убийцы. Он завел их в лес за городом и убил троих, а четвертого взял живым и заключил с ним сделку. Карнак посулил много золота за голову Нездешнего, к которой требовалось приложить знаменитый двукрылый арбалет. Один из убитых немного походил на Нездешнего. Тот отрезал ему голову и отдал оставшемуся в живых наемнику свой арбалет.

«Это сделает тебя богатым. Ну что, по рукам?» — «По рукам». — Наемник вернулся в Дренай и получил награду, а череп и арбалет были выставлены в Мраморном Музее.

Жрица Устарте смотрела в окно на Серого Человека, сидящего у водопада. Даже сверху ей было видно, как он подавлен. Она обернулась. Трое бритоголовых помощников молча ждали, сидя у стола. В их мыслях царило смятение, их чувства не вызывали сомнений. Приал боялся больше всех, поскольку обладал самым сильным воображением. Он вспоминал клетку и огненные бичи, и сердце у него бешено колотилось.

Могучий угрюмый Мениас тоже испытывал страх, но у него

это уравновешивалось досадой и гневом. Он ненавидел хозяев всем своим существом и мечтал о том дне, когда сможет растерзать их в клочья. Он не хотел уходить и уговаривал всех остаться и принять бой.

Корвидал был спокойнее всех, потому что желал одного: быть рядом с Устарте. Жрица знала о его любви и черпала в ней великую радость, хотя и не могла ответить ему взаимностью. Любовь освобождала Корвидала от ненависти, сковывающей Мениаса. Простая очевидность того, что любовь способна победить ненависть, вселяла в Устарте надежду.

— Так что же — уходим? — спросил золотоглазый Приал.

— Нет еще.

— Но нам больше нечего здесь делать, — сказал Мениас, самый крепкий и низкорослый из всех троих. — Надо возвращаться, найти тех, кто еще жив, и продолжать борьбу.

Устарте подошла к столу, шурша своими тяжелыми шелками. Стройный темноглазый Корвидал встал и придвинул ей стул. Благодарно улыбнувшись ему, она села. Как сказать Мениасу, что живых больше нет, что она почувствовала их смерть даже здесь, за Вратами?

— Я не могу бросить этих людей на произвол судьбы.

Некоторое время они сидели молча, затем Приал произнес:

— Врата открываются. Убийц из тумана уже видели здесь. Скоро за ними последуют криаз-норы. Жалкое оружие этого мира не остановит их. Я не хочу видеть грядущие ужасы, Устарте.

— Однако жители этого мира победили их три тысячи лет назад.

— Тогда их оружие было мощнее, — пробасил Мениас. Устарте чувствовала его досаду и гнев.

— Откуда же у них взялись знания, чтобы изготовить такое оружие? — спросила она. — И где оно теперь?

— Как знать? — вставил Корвидал. — Легенды говорят о богах, демонах и героях. Истории тех времен в этом мире не сохранилось — только сказки.

— И все же ключи есть, — сказала Устарте. — Во всех легендах говорится о войне между богами. Из этого я делаю вывод, что в Куан-Хадоре произошел раздор и кто-то из них перешел на сторону человечества. Как иначе могли появиться светящиеся мечи? Как иначе люди смогли бы победить? Да, нам не удалось помешать открытию Врат и не удалось пока разыскать оружие, с помощью которого человечество выиграло первую войну. Тем не менее мы должны продолжать.

— Этому миру помочь уже нельзя, Устарте, — возразил Приал. — Мне кажется, оставшуюся силу надо использовать, чтобы открыть проход.

Устарте, поразмыслив, покачала головой.

— Оставшуюся у меня силу я использую для помощи тем, кто будет сражаться с врагом. Спасаться бегством я не стану.

— Но кто же будет сражаться? — спросил Мениас. — Кто выйдет против криаз-норов? Герцог со своими солдатами? Их изрубят на куски или, что еще хуже, возьмут в плен и сделают смешанными. Других вельмож они переманят к себе, пообещав им богатство, продление жизни или высокие посты при Новом Порядке. Люди легко поддаются подкупу.