Сумеречный судья
Шрифт:
Франсуаз снова вскрикнула, когда ее с силой толкнули. Девушка пошатнулась, и вокруг нас раскатился детский смех.
А потом у них начали взрываться головы.
Они все еще не были здесь — только их прозрачные тени, детские души, похищенные Уолдо Каннингом много лет назад.
Их головы начали распухать. По безжизненным щекам с треском пробегали глубокие трещины. Глаза выпучивались, натягиваясь тонкой пленкой, и лопались, обнажая бездонные черные отверстия.
Они уходили далеко в пустоту —
— Мерзкий старикашка, — пробормотала Франсуаз.
— Идите ко мне, мои дети, — говорил Уолдо. — Убейте их.Принесите мне душу демона с серыми глазами.
Трещины на лицах детей углублялись, заворачиваясь безобразными струпьями. Головы разлетались на части, и хрупкие кусочки черепов шелестели под робкими шагами маленьких ножек. На худеньких плечиках оставались лишь осколки, сзади свисали пряди волос. К нежному голубому небу поднимались звенья обуглившихся позвоночников.
Темные жуки ползали там, наполняя обломки детских голов. У некоторых остались только нижние челюсти с молочными зубами. Насекомые взбирались по ним, бегали по подбородку, прятались за отвороты веселых пестрых рубашечек.
— Иди к нам, — шелестели дети, а кусочки их черепов трещали и крошились под ногами.
Одна девочка наступила на чей-то выпученный глаз, и он разлился булькающей черно-кровавой лужей.
— Иди к нам. С нами так хорошо, так спокойно. Уолдо забрал наши страхи, и теперь нам не о чем беспокоиться. Брось все и иди к нам.
Франсуаз попятилась, но дети были повсюду. Они поднимали ручонки и трогали нас. Их пальцы свертывались, как сворачиваются жареные кусочки мяса. Белые косточки осыпались, лишенные разлезшихся сухожилий.
— Я дал вам счастье, — говорил Уолдо Каннинг. — Благодаря мне вы живете, не зная волнений. Помогите же теперь старику.
Праздничные веселые рубашечки окрашивались кровью. Бурая жидкость хлынула из тел, увлекая за собой гниющие внутренности. Крошечное, стремительно бьющееся сердце выскользнуло из грудной клетки какого-то мальчугана и, лопнуло, ударившись об асфальт. Из него вылезали черви.
— Ты принадлежишь нам, девушка с серыми глазами, — стонали дети. — Отдай нам свою душу, и тебе будет так же хорошо, как и нам.
— Хорошо же, детишки, — процедила Франсуаз.
Малыши толкали ее со всех сторон и смеялись — без радости и без души. Девушка с трудом удерживалась на ногах.
— Сейчас тетя Френки поставит вам двойку по поведению.
Франсуаз распрямилась, сверкнув серыми стальными глазами. Ее зрачки полыхнули алым огнем, и дети начали кричать.
— Помоги нам, Уолдо, — жалобно просили они. — Нам так больно. Нам страшно. Она убивает нас, одного
Демонесса медленно повернулась, простирая руку над проваленными детскими черепами, в которых ползали насекомые. Тихие жалобные стоны раздавались со всех сторон.
— Ваш старик ничем не сможет вам помочь, жалкие паразиты, — произнесла девушка. — Довольно вы пили жизнь из людей, которых обманул ваш создатель. Отправляйтесь в Ад.
Яркое огненное зарево вспыхнуло за спиной демонессы. Ее глаза стали ослепительно-алыми, чувственные губы раскрылись в торжествующем смехе.
Я услышал громкий, оглушительный металлический скрежет — и тяжелые двери Преисподней начали открываться за Франсуаз.
— Нет, — в ужасе закричали дети, которые не былидетьми. — Мы не хотим умирать. Мы не хотим уходить отсюда. Уолдо, помоги нам.
Франсуаз смеялась.
Один за другим исковерканные, наполовину прогнившие детские тельца исчезали, развеиваясь в тонкий белый туман. Ветра не было — но какая-то сила подхватывала остатки омерзительных тварей, и неумолимо несла во вспыхивающее заревом жерло ворот Преисподней.
— Нет! — в ужасе закричал Уолдо Каннинг и зашелся болезненным сухим кашлем. — Не покидайте меня, мои маленькие сорванцы. Что я буду делать без вас, один? Не оставляйте старого Уолдо.
Легкая кроваво-алая туника обвевала обнаженное тело Франсуаз. Все быстрее и быстрее маленькие уродливые остатки нелюдей обращались в белый туман и тонули в языках пламени.
Астральные существа, паразиты, сотканные Уолдо Каннингом из наивных детских фантазий — долгие годы давали ему власть над людьми, заставляя несчастных подпитывать мерзкого сгорбленного старика.
Они окружали старика тихой преданной свитой, но теперь им всем было суждено сгореть в Аду — и освободить тех, к кому они присосались пиявками.
Уолдо Каннинг стоял на коленях, подняв руки к хрипящему горлу.
— Не оставляй нас, Уолдо, — молили дети. — Как мы сможем жить без твоей поддержки? Мы слабы, нам страшно. Мы не сумеем.
— Вам и не надо, — с веселой злостью отвечала Френки.
Она подошла к скорчившемуся на асфальте старику и, наклонившись, легко подняла его сгорбленное сухое тело.
— Погрей-ка косточки, дедушка, — сказала она.
Демонесса развернулась и с силой швырнула Уолдо Каннинга в разверстые врата Ада. Несколько раз старик взмахнул руками, словно надеялся, что сумеет взлететь. Яркие всполохи плазмы охватили тело, сжигая и заставляя корчиться в мучительных судорогах.
— Передавай привет своим выродкам, — произнесла Френки.
Двери Ада дрогнули и со скрежетом начали закрываться.
Франсуаз лукаво посмотрела на меня и поправила волосы.