Сумеречный Фронтир
Шрифт:
– Тебя там хоть хорошо кормили? Щёки, я смотрю, наел себе хорошие!
– Да, маменька, кормили хорошо. Не очень вкусно, но сытно и питательно. Прости, что так поздно, но у меня в лагере произошёл один инцидент, из-за которого пришлось днём задержаться. А завтра у меня уже отбытие, и времени оставалось немного, так что…
– Ой, да ничего страшного, – махнула рукой мама и повысила голос. – Амелита! Амелита, голубушка, спустись сюда немедленно.
– Сию минуту, госпожа!
Амелита спешно спустилась по лестнице, придерживая подол длинного платья,
– Лапушка, срочно открой нам бутылку мортумского, принеси бокалы и солёные закуски. И поживее.
– Слушаюсь, госпожа, – девушка откланялась и ушла на кухню.
Мама тем временем снова повернулась ко мне, закинула ногу на ногу и продолжила свой допрос:
– Ну, рассказывай. Никто не обижал? Чем вы там занимались, кроме как пировали пять раз в день, и распивали дешёвый самогон по вечерам?
– Вообще-то, большую часть времени мы тренировались. Учились сражаться поодиночке и в строю, изучали приёмы владения оружием, рукопашный бой, слушали лекции о военном деле и…
– Ну, это совсем неинтересно, – снова махнула рукой мама и неприятно захохотала. Она вообще очень любила размахивать руками, чем часто раздражала своих собеседников. – Я не про это говорю, глупыш! Как вы там развлекались? Наверняка же были девочки, я точно знаю. Солдаты очень любят ветреных девочек, которые за пару монет готовы на многое!
Ненавижу подобные беседы с матерью. Ей плевать на то, что началась война, что мы из кожи вон лезли, чтобы научиться выживать и убивать. Она просто играла в интересующегося делами своего ребёнка родителя.
– Не было там никаких "девочек", – чуть обиженно ответил я. – Это военный лагерь, организованный самим королём. Йозеф Дарф собственной персоной присутствовал там, он читал приветственную речь, а затем и прощальную. Это очень серьёзное мероприятие, так что…
– Очень серьёзное, да-да! Сам король, говоришь? Как он выглядел перед вами? Весь разодетый в шелка? А, может, напротив – в рыцарских доспехах, весь сияющий и прекрасный? У него крепкие мышцы, я видела! Ему нельзя закрывать красивое мужское тело стальным панцирем!
– Одет по-обычному был, как и подобает правителю в военное время. При оружии. Он приезжал не покрасоваться, а поднять наш боевой дух и направить наш настрой в нужное русло.
Думаю, о том, что Йозеф Дарф лично заинтересовался мной, причём при неприятных обстоятельствах, мне лучше умолчать.
– Сынок! – услышал я голос отца и, повернув голову, увидел его, спускающегося по лестнице.
Эодар Веллер, глава семьи, оделся как на парад. Точнее, это был его совершенно обычный облик, но среди остальных людей его ранга этот костюм выглядел довольно вызывающе. Чёрные брюки с белыми стрелками по бокам, шёлковая сорочка, малиновый жилет, бардовый фрак и ярко-жёлтый галстук – именно таким я его почти всегда и вижу. Длинные волосы убранные в аккуратный хвост подвязанные тюлевым бантом выдавали в моём отце приверженца моды; в плане выбора одежды и аксессуаров он никогда отставал от молодёжи, а иногда эту пресловутую
Я встал, пожал отцу руку и слегка его обнял, для чего мне пришлось немного подняться на носках – мой старик был выше меня на полголовы, да и пошире в плечах. Далеко не настолько, как Громмер, но всё же.
– Как я рад тебя видеть, сынок, – тепло улыбнулся отец и мы снова сели на диван. – Я горжусь тобой, Клод. Ты с честью исполняешь свой долг без пинка под зад от короля, а по собственной инициативе. Мне неприятно думать о том, что может произойти с тобой на фронте, но я знаю: что бы ни случилось, ты примешь свою судьбу с достоинством, и боги будут на твоей стороне.
– Я очень на это надеюсь, отец. Мне приятно, что ты так меня расхваливаешь, но ты также должен быть горд и за моего брата.
– За Громмера? – удивлённо изогнул бровь папа. – Почему я должен гордиться этим оборванцем?
– Я же рассказывал в своём письме. Мы встретились с Громом в призывном пункте и отправились записываться в армию вместе. И, в итоге, мы попали с ним в один отряд, так что сражаться будем против северян с ним плечом к плечу.
– Каком письме? – захлопала глазами мама.
– Которое я писал Лоре, – нахмурился я, уже сомневаясь, что весточка дошла до получателя. – Видимо, гонец не выполнил мою просьбу. В таком случае, я вам всё расскажу, как только подойдёт моя жена, чтобы не пересказывать всё повторно.
Мы услышали цоканье маленьких каблучков и повернулись на звук, но это оказалась не моя возлюбленная. Амелита шла к нам из кухни с подносом в руках, на котором возвышалась красивая зелёная бутылка с игристым вином, бокалы и тарелка с разными видами сыров. Поставив угощение на столик, она молча поклонилась и ушла прочь.
– Милая, погоди, – остановила её мать. – Ты позвала мою прелестную невестку?
– Да, конечно. Но госпожа Лора отказалась спускаться.
– Это ещё почему?
– Госпожа Лора не сообщила, просто сказала, что ей всё равно.
Дело принимает интересный оборот. Что такое произошло в этом доме за время моего отсутствия? Да, жена немного злилась, что я её покидаю, дабы отправиться на войну, но мне казалось, что это было чувством обиды, которое должно было вскоре пройти и смениться желанием вновь увидеться. Либо я ошибся в предположениях, либо здесь всё-таки что-то произошло.
– Позови её, пожалуйста, ещё раз, – настоял отец. – И скажи, что мы все вместе будем очень рады её увидеть в гостиной.
– Да, господин, – откланялась Амелита.
Мы открыли бутылку вина, разлили жидкость цвета крови по бокалам, звонко чокнулись и выпили за встречу. Закусили сырами, всего несколько часов назад доставленными из элитной королевской сыродельни. Моему отцу нельзя было отказать в изысканности вкуса: всё, что касалось приёмов гостей, начиная от внезапного прибытия старого друга и заканчивая банкетом в честь юбилея, всегда волновало его почти так же, как воспитание детей или заработок денег. Никто и никогда не уходил с подобных мероприятий обделённым.