Сумеречные лучи
Шрифт:
– Я отвечу на ваши вопросы, идет? – Спросил он, скривив лицо.
– И что же заставило вас передумать? – С фальшивым удивлением посмотрела на него Олеся.
– Просто… – Кузнецов пожал плечами, – не хочу проблем. Мне…мне нечего скрывать, вот и все. Я готов честно объявить публике…
– Вы прячетесь здесь, пока публика хоронит погибшего ребенка, – перебила его журналистка, указав пальцем на его недавнее укрытие, – я могла бы назвать вас противоречивым или лицемером, как вам больше нравится.
– Так
– Оставьте исповедь священнику, – с вызовом бросила Олеся, – я увидела больше, чем скажут мне ваши пустые слова. Красивый молодой парень, которому бы девочкам в трусики залезать, пришел на похороны незнакомого парня. Зачем?!
– Да вы ничего не знаете обо мне! – Выплеснул из себя вскипевший Кузнецов, – вы когда-нибудь видели труп? Вы знаете, что такое осознавать, что ты мог спасти человека и не спас?! Вы знаете, что такое чувство вины? А я знаю!
– Поверьте, это не делает вас особенным, – покачала головой девушка, – я вот знаю, что сделало бы. Если бы вы спасли его.
– Да как вы смеете…
– Не вестись на ваши пафосные речи? – Хмыкнула Олеся, – вас поэтому не задержали?
Ее слова эхом разлетелись среди надгробий, и стая ворон поднялась в воздух, громко хлопая черными крыльями. Журналистка бросила на него испытующий взгляд и, развернувшись, пошла вперед.
–Ничего ты не знаешь, – пробормотал Кузнецов, наблюдая за тем, как девушка исчезает среди могил.
Вдалеке с громким карканьем взлетела стая черных ворон, и с шумом пронеслась над тянущейся процессией людей, шедших от могилы Кости Воронова до автомобильной парковки. Женя посмотрела, как за поворотом скрылась модная прическа Анны Владленовны и семенящая походка Алексея Петровича, а затем перевела взгляд на священника, одиноко стоявшего у могилы. Мужчина склонил голову, и его губы шевелились в такт беззвучной молитвы. Женя обернулась на Андрея, замершего неподалеку, и неуверенно подошла к старику.
– Спрашивайте, – нарушил молчание священник, заметив ее.
– Как вы…
– Меня все время о чем-то спрашивают после похорон, – старик пожал плечами, всколыхнув темную рясу, – люди хотят знать, как жить дальше, и это нормально.
– А они спрашивают вас зачем? – Спросила Женя, понизив голос, – когда умирает взрослый, можно сказать, что так было нужно, он мог нагрешить, или это была его судьба, и свою миссию он выполнил, так? Но зачем умирают дети?
– Я… – он запустил руки в длинную бороду и задумчиво посмотрел на нее, – пути…Его пути неисповедимы.
– Вы не знаете… – разочарованно покачала головой Женя, опустив глаза.
– Я хотел бы знать, – кивнул священник, – думаете, я не задавал себе этого вопроса? Что я не сомневался в том, что все происходит зачем-то? Что нас не оставили здесь одних? Не думал о
– Но вы продолжаете верить, – удивилась девушка, – после всего, что видели?
– А вы продолжаете жить, – он мягко опустил руку на ее плечо, – после того, что пережили.
Дождевая капля упала на ее лицо, смешавшись со слезой, бежавшей по щеке.
– Церковь говорит, что мы должны прощать… – Женя украдкой бросила взгляд на Андрея, смотревшего на небо, – вы смогли бы простить человека, убившего ребенка?
– Вы хотите услышать мое мнение или…
– Ваше.
– Нет, – священник посмотрел на свежую могилу Кости Воронова, – я бы не смог. Но вы можете быть сильнее.
Мужчина замолчал, увидев, как девушка уходит прочь, то и дело прикладывая ладони к лицу.
– Сейчас дождь пойдет, – вздохнул могильщик, подойдя ближе, – надо успеть покурить, пока не полил. Огоньку не найдется?
Казанцев отрицательно покачал головой, отрывая взгляд от толпы расходящихся людей.
– Ну и черт с ним, – сплюнул мужчина, – Надеюсь, не ливень, а то ведь на следующих похоронах все в могилу скатятся вместе с гробом, зуб даю.
Андрей нахмурился и повернулся к Жене, о чем-то говорившей со священником.
– Да ты, мужик, не обижайся, это у нас юмор такой, черный, – виновато развел руками могильщик, – целый день семья за семьей ревут, так ведь и с ума сойти недолго, сам понимаешь.
Он кивнул и посмотрел на небо, с которого упало несколько дождевых капель.
– Вроде как девяностые лет пять назад кончились, а снова парней повезли, – продолжил мужчина, снимая с себя грязные перчатки, – раньше с огнестрелами все, как один, ну, и с ножевыми кто, бывало. А сейчас пошли все… один под машину, другой с крыши, третий на веревке, четвертый, вон, под поезд… я своей говорю, чего ж им все неймется? Вот ведь десять лет назад боролись за жизнь, горло друг другу грызли, но лишь бы выкарабкаться. А сейчас пошли все… моя на это сказала, чтобы я пил меньше, но это она всегда так говорит. Я ей сказал, вон, шла б за Серегу, он вон школу окончил, не то, что я… мужик! Ты куда? Я не то сказал что-то? Эх, чтоб тебя! Одни покойники только и слушают…
– Секунду назад было солнце, а уже дождь… – заметила Елена Николаевна, неуклюже забираясь по грязным ступенькам школьного автобуса, – ребята, все на месте? Посмотрите на соседей.
– Все здесь!
– Вроде все.
– Да, все.
– Настя здесь?
– Я тут!
– Воронова нету, – в разных уголках салона раздалось несколько тихих смешков.
– Нельзя так шутить!
– Да кто бы говорил!
– Нашлась здесь!
– Ребята, хватит!
– Мы же только на похоронах были, что вы устроили?!