Сумеречная роза

Скотт Аманда

Она выпрямилась, надеясь, что накидка на голове не сбилась, а подол платья не зацепился за что-нибудь. Ей стало жарко в переполненной комнате, и она бы предпочла надеть дамаст или парчу, но случай требовал надеть самое элегантное из ее платьев, не важно, бархатное или нет. В Драфилд-Мэноре она не слишком задумывалась о моде, поскольку леди Драфилд не поощряла такие мысли. Но теперь она находилась при дворе, и ей придется найти способ обзавестись новыми модными платьями. Может быть, Генрих окажется щедрым опекуном.

Пока что он молчал и смотрел на нее так, будто разглядывал

какую-то диковинку. Чтобы не поддаться искушению посмотреть на него с вызовом, Элис опустила ресницы и стала незаметно разглядывать окружающих.

По бокам Тюдора стояли два стражника-йомена, а за спиной – три штандарта, которые он объявил своими: крест святого Георга на белом шелке, огненно-красный дракон Тюдоров на бело-зеленом поле и серая корова Уорвиков. Но взгляд Элис скользнул к окружавшим короля придворным, чьи великолепные одежды заставили ее еще больше стыдиться своих устаревших одеяний. Ее глаза вдруг наткнулись на знакомую улыбку, и она поняла, что смотрит на сэра Николаса.

Если бы не улыбка, она не узнала бы его так быстро, хотя он и стоял на самом виду. Он сменил панцирь на бледно-серый камзол, украшенный бледно-розовым бархатом, со свисающими прорезными рукавами, подбитыми таким же бархатом, и тунику более темного розового тона поверх белой рубашки. Мягкую шляпу розового цвета венчали черные и белые страусиные перья. Он отказался от своих кожаных штанов в пользу бледно-розовых лосин, вместо сапог буйволовой кожи надел черные туфли. Элис лишь молча взирала на него удивленными глазами.

– Мы уверены, что ваше путешествие оказалось приятным, – наконец проговорил Тюдор.

Повернувшись к нему, Элис почувствовала, как ее щеки вспыхнули жарким румянцем, но достаточно спокойно ответила:

– Да, ваша милость. Оно не было неприятным.

– Значит, сэр Николас Мерион хорошо присматривал за вами?

– Да, сэр. – Ее щеки пылали все сильнее, потому что она знала, что сэр Николас наблюдает за ней, может быть, даже смеется. Вдруг у нее возникла озорная мысль сказать, что он дурно обращался с ней, но она не решилась шутить и, отбросив ненужные мысли, спросила: – Что будет со мной теперь, ваша милость?

Король нахмурился и ответил коротко:

– В данный момент вы имеете для нас мало значения, леди Элис. Ваш отец умер, а ваш брат лишен прав за участие в недавних неприятных событиях. Однако я могу проявить к нему милосердие, если он покорится мне. Граф Линкольн, сэр Джеймс Тирелл и многие другие уже это сделали. Но до тех пор, пока мы не расторгнем в церкви ваше неподходящее обручение с сэром Лайонелом Эверингемом, вы будете жить в Тауэре. В настоящий момент у вас нет состояния, так что я должен обдумать, не поместить ли вас где-то еще, и если да, не приведет ли это к убыткам для нашей казны.

Элис кивнула. Его намерения достаточно ясны – она станет пешкой в чужой игре. Анна жила такой жизнью, пока не вышла за Дикона. Отец Анны использовал ее в своих собственных интересах, не задумываясь о ее желаниях, и ей очень повезло, что она в конце концов все-таки стала женой Дикона, ведь к тому же она любила его с детства.

По крайней мере, подумала Элис, она теперь знает,

что Роджер, Линкольн и сэр Лайонел уцелели в битве при Босворте, и человек по имени Тирелл тоже. Она помнила, что отец называл его имя. Но если Тирелл стал сторонником Тюдора, для нее он теперь бесполезен. Пока король не решит, что с ней делать, у нее не будет настоящей свободы, хотя ей и предстоит жить в королевском замке и с ней станут обращаться подобающе ее положению. Лондонский Тауэр – главная резиденция Эдуарда IV, и она знала, что они оба, он и Ричард, часто держали там двор. Тюдор, без сомнения, поступит так же, если уж он решил хорошо с ней обращаться. Он легко мог бы подарить ее одному из своих солдат, потому что она – всего лишь его военная добыча.

Ее аудиенция закончилась очень быстро, она вернулась в выделенную ей спальню и едва успела надеть свой алый плащ, как ее повезли по Темзе на барже в Тауэр. Баржа причалила около широкой лестницы, где йомен помог ей сойти на берег, и они вместе пересекли королевскую пристань и вошли через Крейдл-гейт. Тауэр оказался гораздо больше Вулвестона и Миддлхэма. У нее хватило времени заметить только несколько серо-белых каменных зданий и широкую зеленую центральную лужайку, как ее провели внутрь. Пришлось подняться по двум лестницам и пройти через множество залов, прежде чем она оказалась в уютно обставленной гостиной. Йомен поклонился, повернулся и вышел.

Элис пересекла комнату и подошла к двум огромным окнам. Выглянув наружу, она увидела, что они выходят на центральный двор и зеленую лужайку.

– О Господи, кто вы?

Низкий женский голос заставил ее вздрогнуть. Она удивленно повернулась и увидела красивую темноволосую молодую женщину с фиалковыми глазами, чуть выше ее ростом. Незнакомка склонила голову набок и разглядывала Элис с неприкрытым любопытством.

Элис, довольная тем, что не оказалась здесь совершенно одна, дружелюбно ответила:

– Я Элис Вулвестон. А кто вы?

– Мэдлин Фенлорд. Должна ли я знать вас? Мне незнакомо ваше имя, но я постыдно невежественна, по крайней мере мой отец часто мне так говорит. Правда, я заметила, что он упоминает о моей невежественности, только когда я не соглашаюсь с ним, что случается очень часто.

Даже в Миддлхэме, где Элис и ее подругам предоставлялась свобода, обычно недоступная молодым женщинам, она не знала никого, кто бы так беззаботно говорил о дочернем непослушании, и посмотрела на мисс Фенлорд с откровенным удивлением.

– О Боже, вы смеете не соглашаться с отцом? Я бы никогда не осмелилась на такое.

Мэдлин улыбнулась, продемонстрировав ряд ровных белых зубов.

– Я здесь потому, что я не только противоестественно непослушная дочь, но и невероятно избалованная. Признаюсь, я надеялась, что вы точно такая же, потому что если вы, как положено, послушны и покорны, у нас едва ли будет время узнать друг друга, ведь в таком случае я снова окажусь здесь одна.

– Вы можете не бояться, – со вздохом ответила Элис. – Я должна оставаться здесь, пока папа не расторгнет мою помолвку, что может занять несколько месяцев. Видите ли, король взял меня под свою опеку.