Сумасшедшее сердце

Браунинг Дикси

— Но это же временно, несколько дней не причинят большого неудобства. Скоро День благодарения. Если ты любишь тушеного гуся с брюквой и яблоками, запеченными в тесте, то Боб Эд собирается стряпать у меня.

Глаза Дейзи затуманились неожиданными слезами. Она покачала головой.

— Я люблю тушеного гуся… — Никогда в жизни она не пробовала тушеного гуся, но со стороны Файлин это был великодушный жест, свидетельствующий о прощении. — Мы с Марти и Сашей уже договорились поехать в День благодарения в Вирджиния-Бич и пообедать в ресторане, который Саша только что

закончила декорировать. Ей сказали, что она может пригласить столько гостей, сколько хочет, и все это бесплатно. Но я увижу тебя в понедельник. Ведь понедельник — это день Марти, верно?

— Если я не буду еще сердиться на нее. Я знаю, что это была не твоя идея — по крайней мере не ты заварила все это, а они. — Экономка покачала головой и улыбнулась. Дейзи открыла перед ней дверь, чтобы Файлин могла вынести коробку с консервными банками, холодными напитками, сухими цветами и всякими приправами. — Не задерживайся здесь, уезжай, как только отключат электричество. Слышишь?

— Обещаю. Скоро увидимся.

Задержавшись на пороге, Дейзи почувствовала, как ее охватывает ощущение опустошенности.

— Прощай, Харви, — прошептала она. — Не беспокойся, они будут хорошо заботиться о доме.

За ночь температура упала до двадцати градусов, и в доме стало холодно. Дейзи не выключала печь, пока служащий из газовой компании не отсоединил ее и не забрал баллоны.

— Что еще? — размышляла она, остро чувствуя, что в большом старом доме никого нет.

Нет Келла. Негодяя.

Уложив последние мелочи — мыло и банную шапочку, лосьон для рук с запахом розы, — Дейзи напомнила себе заехать на почту и попросить не отправлять ей корреспонденцию, пока она не сообщит новый адрес.

Она умышленно заставляла себя думать о том, что могло быть еще не сделано. Окна закрыты, внутренние двери и фрамуги открыты, чтобы не застаивался воздух. Она никогда больше сюда не вернется. Кроме того, у нее будет слишком много дел, чтобы зацикливаться на том, что произошло прошлой ночью. Итак, секс был невероятно хорошим. Итак, великодушный любовник — это большая редкость. Итак, она узнала о своем собственном теле больше, чем намекала или тем более пыталась описать «Анатомия» Грэя. «Завтра, Скарлетт, ты подумаешь об этом завтра».

Так как по пути к Марти ей придется заехать в банк, она спокойно может оставить ключи там.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Тихо чертыхаясь, Келл отключил сотовый телефон и с раздражением швырнул его на сиденье. Какого черта? Что там стряслось? Еще один ураган? Когда он звонил в аэропорт, чтобы заказать билет, телефон работал.

У него возникло искушение развернуться и поехать назад, просто чтобы узнать, какую игру она затеяла. Несколько раз он слышал ее на автоответчике — голос звучал как компьютерное воспроизведение. Она просила звонить в банк мистеру Блэлоку, если только звонивший не был одной из ее подруг.

Сказал ли он ей, что возвратится в начале недели? Или просто написал, что они скоро увидятся?

Почти одно и то же, но у него такое чувство, будто

он все испортил. Он никогда не был мастером писать письма; прежде чем найти верный тон записки, он перевел, должно быть, половину листков в блокноте, в котором она записывала покупки. Ничего сентиментального, потому что он не такой, но и не слишком холодно. Потому что холода он как раз не чувствует. В конце концов он решил ограничиться фактами, зная, что сможет сказать ей больше, когда поймет, какие у них виды на будущее.

И все-таки не повредило бы, если бы он добавил слово «люблю». Люди пользуются им постоянно, ничего особенного в нем нет: я люблю баскетбол, или я люблю музыку в стиле «кантри», или что-нибудь в этом роде. Даже друзьям в конце писем пишут: «люблю, такой-то такой-то».

Но «люблю, Келл» — это совсем другое дело. Ему страшно даже подумать об этом, не то что написать.

А уж сказать!..

Марти показала ей, куда положить вещи, и, задержавшись в дверях, спросила:

— Ты хочешь сказать, что он просто взял и уехал? Не предупредив? Ты уверена, что он не рыщет где-то, разыскивая какую-нибудь ветвь на своем фамильном древе?

Файлин знает правду, Дейзи нашла записку в ее присутствии, но не сказала ни ей, ни подругам, что Келл уехал навсегда.

— Нет больше никаких ветвей, ему здесь нечего делать. Он узнал то, ради чего приехал, и ему больше незачем оставаться.

— Но вчера… я хочу сказать, что, черт подери, произошло между вами? Когда я видела вас в последний раз, вы шли по церковному двору, воркуя как голубки.

— Эй, есть кто-нибудь дома? — Саша вошла через парадную дверь, принеся с собой дуновение холодного воздуха и аромат духов.

— Мы в комнате для гостей, — крикнула Марти, — иди сюда.

— Я пыталась позвонить в дом, но телефон уже отключен. Дейзи, я думала, ты останешься там до завтра.

— Я не рассчитывала, что все коммунальные услуги отключат так скоро. Обычно, когда звонишь им, приходится ждать, пока у них окажется кто-то в этом районе.

— Вот оно что. А я думала, они делают все это из своего офиса. — Саша плюхнулась на кровать для гостей, опрокинув стопку чистого белья, которое Дейзи только что выложила из сумки. — Послушай, если это истерическое общество хочет избавиться от чего-нибудь, я хочу быть первой. Мой клиент только что купил особняк на побережье и теперь хочет, чтобы я придала ему такой вид, будто он принадлежал семье в течение нескольких поколений. Между прочим, где Келл?

Марти покачала головой и бросила на Сашу предостерегающий взгляд, но Дейзи не видела смысла избегать разговора на эту тему.

— Он уехал сегодня утром, до того, как я встала.

Саша сделала большие глаза.

— Но он ведь вернется, да?

Дейзи пожала плечами.

— Кто знает? Он не вправе наследовать. В завещании Харви четко указано, кто что получает.

— Да, но… — Саша бросила взгляд на Марти, вопросительно подняла брови и произнесла то, что вертелось на языке у обеих женщин. — Я думала, вы с Келлом… ну, ты понимаешь.