Сумасбродка
Шрифт:
Джек стиснула зубы. Решив, что ей все же не следует оставаться в долгу, она с ненавистью произнесла:
— Мой жених тебя убьет.
— Ну может, он бы и захотел это сделать, да руки у него слишком коротки! — Артур расхохотался ей в лицо. — Наглый пижон — вот он кто такой! Я уложу его за какие-нибудь три минуты, и он об этом знает. Не зря я заслужил репутацию лучшего стрелка и фехтовальщика в нашем графстве! Поверь, твой баронишка сточит себе зубы, кусая локти от досады, — ведь мимо его носа проплыло целых шестьдесят тысяч фунтов! И
Джек на этот раз промолчала: она сосредоточенно пыталась ослабить узел веревки у себя за спиной, но, кажется, у нее уже онемели пальцы. Только этого ей недоставало!
Между тем ее похититель наслаждался своей победой. Он посчитал хорошим знаком то, что Уинифред больше ему не возражает, и теперь, решив дать себе передышку от усилий по восхвалению собственной персоны, бездумно смотрел в окно.
Вокруг, насколько хватало глаз, простирались холмы, поросшие тисовыми деревьями. Изредка их карета, мягко покачиваясь на рессорах, проезжала посреди стада коров, а иногда им навстречу попадались овцы, которые, сбившись в кучу, с громким блеянием бросались в сторону от дороги. Хорошо, что его папа любит обставлять свою жизнь с удобством и не пожалел своей кареты, чтобы сыну поменьше пришлось страдать от дорожных ухабов.
Артур снова посмотрел на пленницу и, вытянув длинные ноги, захватил ими ее колени.
— Тебе ведь приятно это, верно, Уинифред? Ну что ж, после нынешней ночи ты будешь только рада, если я прикоснусь к тебе где угодно! Надеюсь, ты все еще девственница?
Но девушка по-прежнему хранила молчание. Черт бы побрал этого Грея с его понятиями о чести! Добейся она своего прошлой ночью — вряд ли нынче утром ее можно было бы считать девственницей. Пока же ей больше ничего не оставалось, как только продолжать упорно трудиться над узлом веревки.
— Ну да, чего уж тут сомневаться. — Артур ухмыльнулся. — Иначе с какой стати глупым теткам было переодевать тебя лакеем? — Он еще сильнее сжал ее колени, но Джек не шелохнулась; она, почти не дыша, продолжала теребить проклятый узел.
— Между прочим, я стал считать тебя хорошенькой, как только тебе исполнилось шестнадцать. Видишь, ты и тогда уже мне нравилась. Конечно, тебе далеко до твоей матери — по крайней мере так уверяет мой папа, — но я не жалуюсь. У тебя густые пушистые волосы такого необычного оттенка…
Тут молодой человек протянул руку и снял заколку, державшую узел волос на затылке Джек. Запустив пальцы в их мягкие пряди, он стал расправлять волосы так, чтобы они легли ей на плечи и грудь.
Наконец, полюбовавшись некоторое время на результаты своей работы, Артур откинулся на скамье и с самодовольным видом уставился в потолок кареты.
Однако предаваться сладким грезам ему пришлось недолго. Широко улыбнувшись, Джек неожиданно произнесла:
— Послушай, Артур, ты бы лучше вернул меня в Лондон подобру-поздорову. Если ты сейчас повернешь
— Кажется, я уже объяснил, что ничуть не боюсь этого твоего барона! Разве я выразился не ясно?
— Ах так! Ну, тогда вот что я тебе скажу: я отказываюсь выходить за тебя замуж.
— Что ты говоришь? — Артур презрительно рассмеялся. — Да я просто овладею тобой, и на этом с твоим упорством будет покончено! Я не отпущу тебя ни на шаг, пока ты не забеременеешь; можешь мне поверить, у меня это отлично получится. Доказательством тому служат мои незаконнорожденные дети — их у меня по меньшей мере трое.
— А мне плевать. Даже если ты меня изнасилуешь, я все равно не выйду за тебя!
Неожиданно лицо Артура приняло обиженное выражение: ни дать ни взять маленький мальчик, которого только что обманули самым подлым образом.
— Но это же просто смешно! Да тебя никто и спрашивать не будет! После того как в постели я сумею удовлетворить тебя — а с другими я проделывал это уже множество раз, — ты станешь обожать меня и поклоняться мне. Ты будешь счастлива оттого, что я сделаюсь твоим мужем, и покоришься мне, но я все равно не буду тебе доверять.
В ответ молодой человек ожидал чего угодно — истерики, слез, — однако его пленница лишь вызывающе улыбнулась и, закрыв глаза, уткнулась щекой в мягкую спинку сиденья.
— Черт бы тебя побрал! — Келберн-младший, не выдержав, вскочил и, ухватив ее за волосы, рывком заставил поднять лицо, а потом стал целовать грубо и жадно, стараясь засунуть свой язык как можно глубже ей в рот. Покончив с этим, он попытался опрокинуть девушку на себя, снова зажав между ног ее колени, чтобы не дать ей вырваться.
— Она тебя украла, а ты так и не успел ее за это покусать! — С такими словами Грей обратился к своему жеребцу и ласково похлопал его по холке. — Вот только найди ее для меня — и кусай на здоровье, сколько хочешь, я не буду тебе мешать!
Зафыркав, Дурбан весело распушил хвост по ветру, вытянулся в струнку, и они вихрем пронеслись мимо повозки с горой душистого сена, мирно ехавшей по северному тракту.
Джек пропала не более часа назад, и скорее всего ее увезли в карете. Если ублюдок, посмевший ее украсть, собирается устроить свадьбу не откладывая, он должен сейчас направляться к границе с Шотландией, и впереди у него еще пять дней пути.
Грей не сомневался, что любой здравомыслящий человек вряд ли захотел бы поменяться местами с тем, кому предстояло столько времени держать Джек в плену. Но кто-то же все-таки ее украл? Неужели отчим? В таком случае Грей гонит Дурбана напрасно — сэр Генри наверняка потащит свою добычу обратно в Фолкстоун, и там ему предстоит иметь дело с Дугласом. Но может быть, похищение устроил лорд Рай, этот похотливый старый болван? Но даже если он повез ее в Бат, чтобы на время укрыться в каком-нибудь арендованном доме, там ему не уйти от Райдера.