Сумасбродка
Шрифт:
— Синджен не умрет! — убежденно произнес Дуглас, и Грей удивился его необычной бледности. — Я этого не допущу! Моя мать не умерла — а ведь родила четверых! Посмотрите на меня: разве я похож на какого-то недоноска? Она пережила мое рождение как ни в чем не бывало! И твоя, Колин, первая жена не умерла, когда рожала Филипа и Далинг! Что за чертовщину ты вбил себе в голову? Может быть, Синджен заболела?
— Вовсе нет, — отвечал Колин, и его голос выдавал высшую степень отчаяния.
— Тогда с чего ты взял, будто ее жизни что-то угрожает? — недоуменно поинтересовался
— Ничего-то вы не понимаете! — Колин замер посреди кабинета. — Ведь это же так очевидно! Мы живем уже почти четыре года, и она еще ни разу не забеременела. Я почти смирился с тем, что нам просто не суждено иметь детей, но все равно вел себя как настырный ублюдок, снова и снова принуждал ее к близости, а ей это нравилось, нравилось настолько, что она сама набрасывалась на меня в спальне, или затаскивала в темный угол под лестницей, или в мою потайную комнату в подвале нашего замка. И вот вам результат!
— Черт бы тебя побрал! — взревел Дуглас. — Да ты и впрямь похотливый ублюдок! Как я не понял этого сразу? Я ведь догадывался с самой первой минуты, когда застал тебя с Синджен, — вы тогда целовались прямо у меня в передней. А ведь ты едва успел с ней познакомиться и тут же облапал ей всю задницу! Несчастный грязный шотландец, неужели ты взял ее силой?
Дуглас в мгновение ока преодолел шесть футов, отделявшие его от Колина, и вцепился зятю в глотку. Оба гиганта покатились по полу, цепляясь ногами за роскошный абиссинский ковер и едва не опрокинув коллекцию бесценных китайских фарфоровых ваз, всего полгода назад доставленных сюда из Макао.
Внезапно дверь со стуком распахнулась, и ворвавшаяся в кабинет Синджен истошно завопила:
— А ну перестаньте, вы, болваны! Хватит, кому сказано!
В ответ она услышала лишь злобное рычание и невнятные проклятия.
Тогда, не долго думая, Синджен схватила китайскую вазу и грохнула ее о спину Дугласа, лишь слегка задев при этом своего мужа.
Барон с тоской посмотрел на усеявшие пол осколки. Потом он перевел глаза на драчунов, которые, неохотно выпустив друг друга, уже поднялись с пола, пыхтя и отдуваясь так, словно только что, не останавливаясь, пробежали весь путь от Бата до Лондона.
— Черт бы побрал вас обоих! — визжала Синджен. — Послушайте меня, наконец! Я не собираюсь помирать! Если это никак не доходит до ваших тупых мозгов, я буду повторять одно и то же столько раз, сколько это необходимо: я не собираюсь помирать, и все. Ну, теперь-то вам ясно?
Грей устало махнул рукой.
— Куинси, принеси сюда побольше коньяка, — обратился он к дворецкому. — Здесь осталось всего полбутылки. Сейчас выпивка никому из нас не повредит, особенно после того спектакля, который устроили здесь эти джентльмены.
Синджен, видимо, понемногу начала приходить в себя.
— Ладно, так и быть, я расскажу вам всю правду. Колин, я не беременела все эти годы исключительно потому, что не считала себя вполне готовой! Но три месяца назад Филип и Далинг решили, что им требуется младший братик, а еще лучше — сестричка. Они оба явились ко мне и
— Ты что, дурачишься? — взревел Дуглас. — Ни одна женщина не может решать сама, пора ей забеременеть или нет!
— Не смей на нее так орать! Она моя жена! — тут же вмешался Колин. — Сейчас я сам с ней разберусь! Что за чертову чушь мы тут только что услышали? Что значит «ты решила»?
Синджен подошла к мужу и со снисходительной усмешкой легонько потрепала его по щеке:
— Вот увидишь, я рожу тебе самого милого сыночка, а может, дочку. А потом, когда я стану бабушкой, мы с тобой составим самую забавную пару влюбленных старичков. Постепенно мы будем стареть, дряхлеть, у нас выпадут все зубы, и каждый вечер, укладываясь спать, мы будем взбираться на кровать, опираясь друг на друга. Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Ну, теперь ты успокоился, Колин?
Почтенный супруг не произнес ни слова в ответ. Казалось, он попросту онемел от избытка чувств и лишь смотрел на жену.
— Поверь мне, Колин, все будет именно так!
Колин покорно кивнул, а потом бережно прижал Синджен к груди.
— Не могу себе представить, чтобы у моей сестры вдруг выпали все зубы! — неожиданно выпалил Дуглас.
— Между прочим, — осторожно заметил Грей, — у меня есть приятель, который живет в двух часах езды от Лондона, возле кладбища Святого Эдмунда. Он превосходный врач, его зовут Пол Бреньон, и он недавно женился на вдове графа Страффорда, леди Энн. Вдобавок ко всему он чудесный человек. Я напишу ему, и они с Энн приедут в Лондон. Когда он осмотрит Синджен, то скажет вам всю правду о ее состоянии. Надеюсь, тогда вы наконец поймете, что понапрасну пытались свернуть друг другу шею в моем кабинете, да еще в придачу расколотили ни в чем не повинную вазу.
— Ох, Грей, так это была ваза? — всполошилась Синджен, не отпуская руки мужа. — Прости, пожалуйста, я сразу как-то не заметила!
— Если ты позволишь Полю Бреньону тебя осмотреть, я, так и быть, прощу тебе эту утрату.
— Конечно, я согласна! — воскликнула Синджен.
— Вот и отлично. — Дуглас уже явно начал скучать. — Пожалуй, пора промочить горло глотком-другим этого превосходного коньяка!
Когда все успокоились, Синджен с должными предосторожностями усадили в мягкое кресло и Колин встал рядом на страже, готовый подавить в зародыше любую ее попытку подняться.
— Грей, ты до сих пор так и не рассказал нам, зачем этой странной девице по имени Джек понадобилось красть твою лошадь и ехать в Бат и что потом ты делал целых четыре дня, оставшись с ней наедине?
— Ну, если быть точным, то Безумным Джеком ее окрестили мои милые тетушки. А поскольку все ее действия: попытка украсть Дурбана, бешеная гонка по западному тракту, тяжелая болезнь — выглядят более чем безумными, то я полагаю, что прозвище было подобрано верно. Что же касается ответов на остальные твои вопросы, Дуглас, то я и сам до сих пор теряюсь в догадках.