Сухэ-Батор
Шрифт:
А грязный амулет зачем нужен гамину? Он не верит в Хух-борхона.
Сухэ-Батор крепко пожал тонкую руку бурята, проговорил взволнованно:
— Спасибо, товарищ…
Письмо с печатью богдо-гэгэна было зашито в амулет. Ташюр с красивой рукояткой остался на кошме.
— Тайно через границу все равно не перейти, — сказал бурят. — Да и какой купец переходит границу ночью? Вы с Пунцуком поезжайте на китайский пограничный пост, я поведу остальных. Риск большой, но другого выхода нет. Ташюр все-таки возьмите, авось не отберут. А если отберут, то будет как бы взятка.
Какой бы сильной волей ни обладал человек, перед лицом опасности
Вот показались китайские солдаты в желтой форме, в круглых кепочках. Они с изумлением смотрели на двух всадников. Потом проворно подскочили, стащили Сухэ-Батора и Пунцука с коней.
— Кто такие? Почему переходите границу?
Сухэ-Батор сплюнул табачную слюну, с деланным страхом заморгал глазами:
— Я бедный монгольский купец Тумур. Я не нарушал закона. С этим человеком еду в Троицкосавск купить телегу. Сегодня же вернусь. У меня на Орхоне жена и дети. Мне нужно мало-мало заработать. Мой хороший пэнъю Чжан говорил: купец всюду ходи-ходи можно.
Сухэ-Батор немного знал китайский язык, помнил имена китайских купцов еще по Маймачену. Теперь это пригодилось. Низенький солдат в очках, заслышав родную речь, заулыбался. Другой сердито крикнул:
— Обыскать их!
Сухэ-Батора и Пунцука раздели, ощупали каждую складку одежды. К груди были приставлены штыки.
Не найдя ничего подозрительного, гамины рассвирепели. Они тыкали в голое тело штыками и кричали:
— Признавайся!
Низенький солдат в очках, подскочив к Сухэ-Батору, рванул амулет. Но тесемка выдержала. Сухэ-Батор укоризненно покачал головой:
— Монголы и китайцы почитают одного бога — Будду. Как бы не разгневались предки…
Упоминание о предках отрезвило суеверных солдат:
— Одевайтесь и поезжайте в Троицкосавск. К вечеру обязаны вернуться. Да живо! Некогда с вами возиться.
Солдаты умирали от скуки и безысходности в этом чужом краю. Вдоволь помучив глуповатых монгольских купцов, они отпустили их с миром. Даже на ташюр с костяной рукояткой не позарились. Китайская речь в устах Сухэ-Батора убедила их, что они в самом деле задержали мелкого торговца.
А Сухэ-Батор и Пунцук все не верили, что так легко отделались.
— Я подумал, что пришел мой смертный час! — признался Пунцук, когда пограничный пост остался позади.
— Среди гаминов тоже иногда встречаются хорошие люди, — отозвался Сухэ-Батор. — Они выполняют приказ. А человек, выполняющий приказ, — страшный человек. Мне всю грудь штыками истыкали. Твоя живо ходи-ходи. Возьми амулет, передашь его другу буряту. Этот амулет действительно обладает чудодейственной спасительной силой — оберегает аратских революционеров. Дорогу к коменданту я найду. А ты возвращайся: помоги перейти остальным. Задание партии, товарищ Пунцук, такое: перекочевывай со своей юртой поближе к Кяхте, устраивайся на службу к гаминам. Будешь связным между делегацией и партийцами, оставшимися в Урге. Важное задание, ответственное задание.
— Будет исполнено, бакши! Завтра же перекочую сюда.
Теперь, когда напряжение немного спало, Сухэ-Батор мог оглядеться по сторонам. Русский город Троицкосавск. Русская Кяхта. Здравствуй, здравствуй, край новой жизни! Сколько раз в мечтах Сухэ-Батор уже бывал здесь. Еще тогда, когда в марте восемнадцатого года здесь
А сейчас он едет по городу. Каменные дома, резные наличники, высокие амбары, садики с огородами, деревянные тротуары. Спокойно прогуливаются люди, дети возятся в жарком песке. В общественном саду даже днем играет музыка. Там красные флаги: должно быть, митинг… Горы закрывают Кяхту с трех сторон, но далекие синеющие горы Монголии отсюда видны хорошо. Советские люди… Сухэ-Батор готов был обнять их всех сразу. У пожарного депо он остановился, спросил у бурята, греющегося на солнце, как попасть к коменданту города. Тот лениво зевнул, не открывая глаз, указал рукой вдоль улицы.
Кяхта была довольно древним городом. Основали ее еще в 1728 году как важный пункт, через который вот уж почти два века шла оживленная торговля России с Монголией и Китаем. Дни и ночи шли из Калгана китайские караваны с тюками шелка, бархата, далембы, дабы, чая. Русские купцы также стремились в «Забалуй-городок», как они называли Кяхту. Бойко торговали мехами, железными изделиями, кожами, седлами, тарантасами. На улицах и во дворах лежали верблюды, стояли монгольские двуколки, в Гостином дворе зашивали цибики чая. Сюда царское правительство ссылало политически неблагонадежных. Торговая слобода Кяхта разрослась в город Троицкосавск с собором и церквами.
Ко времени революции большинство старых кяхтинских купцов вымерло, фирмы закрывались. И все же товарообмен, несмотря на строгие запреты китайских властей, поддерживался. Приезжали в Кяхту и китайские купцы и монгольские торговцы. Нужно было лишь уплатить «пошлину», или, вернее, дать взятку, которая неизменно оседала в карманах китайских пограничников. В то время армия каждого китайского генерала представляла из себя большую банду бессовестных грабителей и стяжателей. Двенадцатитысячная армия генерала Сюя была такой бандой. Каждый торопился обогатиться за счет монгольского народа. Китайские купцы втридорога продавали свои товары, а часть прибыли вынуждены были отчислять в пользу не менее алчных военачальников.
Комендант города сразу же отвел Сухэ-Батора к консулу. Каково же было удивление Сухэ-Батора, когда в консульстве он встретил своего старого знакомого — представителя Коминтерна Сороковикова.
— С благополучным прибытием, товарищ Сухэ-Батор! А я уж забеспокоился…
Сороковиков обнял Сухэ-Батора.
— А где Чойбалсан?
Сороковиков успокоил:
— Жив, здоров. Завтра поедем к нему. На пароходе, в Верхнеудинск.
…Пароход плыл по широкой Селенге. Делегаты сидели прямо на палубе, поджав под себя ноги. Сороковиков и Сухэ-Батор переговаривались. Представитель Коминтерна расспрашивал о положении в Монголии, о партийных делах, о Кучеренко и Гембаржевском. Потом посвятил собеседника в международные дела, рассказал о положении на Дальнем Востоке.
— Обстановка очень сложная. Еще в прошлом году в это время Советское правительство обратилось к китайскому народу и правительствам Южного и Северного Китая с декларацией. Мы хотим установить дипломатические отношения с Китаем. Весной этого года китайцы послали в Москву свою миссию. Пока что ведутся переговоры, но, судя по всему, успехом они не увенчаются.
Важные новости. Только вчера получили известие: клика аньфуистов «в Китае свергнута. Войска чжилийцев У Пэй-фу и Цао Куня заняли Пекин. Дуань Ци-чжуй больше не у власти. Генерал Сюй бросил свою армию и удрал из Монголии.