Суеверие
Шрифт:
— Итак, — сказал он, — что за история?
Джоанна вздохнула, откинулась на спинку сиденья и рассказала обо всем, что с ней приключилось.
Сэм слушал молча, и даже когда она закончила, ничего не сказал. Он выехал на Бикман Плэйс, выбрал подходящее место, остановился и заглушил двигатель.
— Ну? — наконец не выдержала Джоанна.
Он смотрел прямо, сквозь лобовое стекло.
— Ты снова скажешь, что я упрямец.
— Пусть это тебя не смущает, — сказала Джоанна. — Я как-нибудь переживу.
— Зайдем к тебе. Мне надо выпить.
Пять
— У меня есть два объяснения. Первое: ты говоришь, что никогда не бывала на этом кладбище. Но ты провела все детство в тех краях. Кто знает, может быть, ты все-таки там бывала, но забыла, а твое подсознание помнит?
— Но тогда я единолично придумала бы Адама, а он наше общее изобретение, — она откинулась на диван и покачала стакан с тоником.
— Ну, может быть, твои скрытые воспоминания телепатически передались остальным.
Джоанна скептически подняла бровь:
— Хорошо. А второе?
— Возможно, Адам Виатт — реальный исторический персонаж, о котором все мы когда-то слышали, но забыли, а когда нам потребовался какой-то человек, он выплыл из подсознания.
— Но мы проверили и перепроверили по всем справочникам. Нигде не было никаких упоминаний об Адаме Виатте.
— Только в связи с Французской революцией и Лафайетом. Может быть, мы сами придумали эту связь.
— И теперь он повсюду шляется и без конца повторяет joie de vivre?
Сэм посмотрел в стакан, словно надеялся найти там ответ. Он потерпел поражение, и готов был это признать.
— Ты права — я уперся, как баран.
Джоанна улыбнулась и кивком предложила ему сесть рядом. Он присел и, наклонившись к ней, поцеловал.
— Я рад, что ты вернулась.
— Я сама рада.
Они снова поцеловались. Потом Сэм откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Джоанна тихо сказала:
— Сэм?..
— Да?
— Что за чертовщину мы сотворили?
— Мы сотворили, — спокойно сказал он, — человека в прошлом, которого не существовало, пока мы его не придумали.
Наступила тишина, словно он бросил Джоанне вызов и ждал, как она на него ответит.
— Знаешь что? — сказала Джоанна. — Даже если это правда, я все равно не верю.
Он улыбнулся и резким толчком сел прямо.
— Ты можешь не верить мне. «Существовать — значит быть воспринимаемым». Епископ Беркли, триста лет назад. «Природа мира — это природа разума». Слова Артура Эддингтона по поводу квантовой физики, наше столетие. «Прошлое не имеет иного существования, кроме отражения в настоящем». Джон Уилер, из того же поколения физиков, что и Роджер. «Вселенная — это петля из безнадежно запутанной веревки». Астроном Фред Хойл. Все они имели в виду одно и то же — между сознанием и объектом его приложения есть взаимосвязь. Когда мы смотрим на что-то, мы отчасти создаем этот предмет, — Сэм уже стоял посередине комнаты и нервно вертел в руках бокал с коктейлем.
Джоанна приподняла бровь — как обычно, когда ее не убеждали
— Мне кажется, это просто хитрый способ поставить человека в центр мироздания.
Сэм издал короткий смешок.
— Беда в том, что, судя по всему, именно там его настоящее место, и с этим ничего не поделаешь. Если бы в центре мироздания не находился бы разум, не было бы вселенной. Не было бы ни галактик, ни солнц, ни планет, ни земли, ни окаменелостей... ни разума, в конечном счете. Петля.
— Тогда почему так не происходит все время? Почему все, кому не лень, не изобретают прошлое заново, не создают людей, которые никогда не существовали?
— Возможно, именно это и происходит.
Джоанна на минуту задумалась.
— Возможно, — она поднялась с дивана. — Я тоже выпью с тобой.
Она налила себе виски, бросила в бокал пару кусочков льда и, отхлебнув, прислушалась к тому ощущению легкости, которое давал алкоголь. Она знала, что это всего лишь иллюзия, но от этого удовольствие меньше не становилось.
— Если мы, как ты говоришь, — сказала Джоанна, вернувшись в комнату из кухни, — создали человека, которого никогда не существовало, пока мы о нем не подумали, — она посмотрела на Сэма со странной улыбкой, — тогда мы весьма уместно назвали его Адамом, ты не находишь?
— Может быть, мы просто знали, что делаем.
— О нет! — Она протестующе подняла руку. — Я готова проглотить любую ахинею, только не утверждение, будто мы знали, что делаем, — она сделала еще глоток из бокала. — По крайней мере у нас появилось веское доказательство существования паранормальных явлений.
Сэм посмотрел на нее с таким выражением, словно вот-вот расхохочется. Но он только грустно улыбнулся и покачал головой.
— Боюсь, что нет.
Джоанна нахмурилась:
— Как это?
— А ты подумай. Для любого, кроме нас пятерых, Адам существовал всегда. Как мы сумеем доказать, что это не так?
Джоанна похолодела: Сэм, несомненно, был прав.
— Именно это сказала та бешеная старуха. «Теперь ты одна». Может быть, она и вправду наложила на меня проклятие — и вот оно действует?
— Но ведь на меня она ничего не накладывала. Или на Мэгги, или на Дрю и Барри. Так что эта гипотеза, мне кажется, тут не подходит.
— Хорошо, — сказала Джоанна. — Приятно слышать, — она сделала еще глоток и оказалось, что бокал уже пуст. — Уорд больше не звонил?
— Я забыл тебе сказать за этими разговорами. Завтра утром он приезжает. Мы встречаемся в середине дня у него дома. Ты как?
— Запросто.
— Он пока не говорит, что у него есть, но голос у него взволнованный — по крайней мере для Уорда.
Глава 38
Они поели в модном рыбном ресторанчике за углом. За бутылкой шабли они снова обсуждали то, о чем говорили дома, и строили предположения насчет того, что приготовил Уорд.
— Первое, что надо сделать с утра, — сказал Сэм, — это выяснить, кто тот Адам Виатт, который лежит в этой могиле.