Судья
Шрифт:
Одну проблему удалось решить. Осталось победить темноту и добраться, наконец, до вожделенного огонька. А ведь это же одно и то же, вдруг осенило меня! Добравшись до цели, я, очевидно, попаду в освещённое помещение. Улыбка снова появилась на моем лице, я даже замурлыкал какую-то весёлую песенку себе под нос и ускорил шаг.
Комнаты начали стремительно мелькать по сторонам, проносясь мимо меня словно вагоны товарного поезда. Мне больше не было дела до обитателей квартиры, кроме, конечно, тех, что ждали меня в последней комнате. Я уже почти бежал. Воздух стал ощутимо плотнее, словно пытаясь если не остановить, то хотя бы задержать меня. Понятно, что я даже на секунду
Огонёк становился всё ближе и больше. Подтвердились мои предположения, что это льётся свет из освещённой торцевой комнаты квартиры. Последней комнаты. Той, куда мне и требовалось попасть.
Я настолько разогнался, пытаясь быстрее оказаться рядом с теми, кто меня ждал в этой квартире, что едва смог затормозить и не врезаться всем своим телом в стену, а точнее в тонкое зеркало, висевшее на этой самой стене. Освещённый вход в комнату, в которую я пытался ворваться на полном ходу, оказался входом мнимым. А точнее, всего лишь отражением в зеркале истинного входа, находившегося справа в нише.
Почти касаясь лбом зеркала, опираясь руками на стену и расставив руки так, что они оказались расположены точно по ширине зеркала с разных его сторон, я, повернул голову в сторону настоящего входа, и недобро посмотрел на цель моего визита. Стена оказалась холодной, руки начали стынуть. Да и от зеркала ощутимо тянуло прохладой. Отражавшийся свет нисколько не согревал поверхность зеркала, что, собственно, нисколько не удивило меня. Странно было то, что стена оказалась почти ледяной. А ведь двигаясь по коридору я не испытывал никаких неудобств, связанных с холодом. Воздух в квартире был вполне себе обычной, как говорят, комнатной температуры, градусов двадцать. И одет я был также вполне обычно, по летнему варианту. Чёрная рубаха с короткими рукавами, чёрные же бриджи, обхватывающие резинками ноги чуть ниже колена, чёрные гольфы, полностью скрывающие икры. Дополняли мой костюм ярко-красные кроссовки с мягкой подошвой, идти в которых я мог быстро, а при необходимости вполне себе бесшумно. Уж холод бы я обязательно почувствовал. И зашел бы к обитателям одной из комнат попросить тёплый плащ. Думаю, мне бы не отказали в такой маленькой просьбе.
Снова ухмыльнувшись, я выпрямился, убрал руки от стены, повернул направо и уверенно направился в освещённую комнату. На секунду задержался около двери, костяшками пальцев постучал по ней три раза и радостным голосом произнес: “А кто к вам пришёл?! Встречайте гостя дорогого, хозяева!”. Не дожидаясь ответа, я шагнул вглубь комнаты и застыл на пороге, широко улыбаясь.
А комната оказалась пустой. Ну, как пустой. Посередине стоял стол. На столе стояло блюдце, а в блюдце горела свечка. Простое такое блюдце, белое с золотистой каемочкой, и восковая свеча, в диаметре сантиметра два. Обычно такой набор держат бабушки в своих старых квартирках, на случай если свет вдруг отключат. Свет-то в квартире, похоже, действительно был отключен, свечу зажгли не зря. Только вот ни бабушки, ни дедушки, ни их внуков, да вообще никого не было. Ни живых не было, ни не живых. Вообще никого. Вот как раз в этом смысле комната и была пустой.
Улыбка медленно сошла с моего лица. Такого просто не могло быть! Меня позвали на встречу, путь мой не был напрасным, я точно знал это. И удивление от того, что меня здесь никто не ждал, а может даже некоторая растерянность, отрицание происходящего на несколько мгновений победили все прочие мои чувства. И только оглядев второй раз комнату, я, снова взглянув на свечу, понял, что не может ведь такая небольшая свеча освещать комнату
Словно в подтверждение моих внезапно возникших подозрений, продолжая цепь неправильных, скорее даже, нелогичных событий, свеча вспыхнула ещё ярче. Света от этого, правда, больше не стало, зато ощутимо выше поднялась температура в комнате. Сразу градусов на тридцать, наверное. Дышать стало также трудно, как, наверное, в пустыне. Ко всему прочему, за мной ещё и дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Я оказался заперт в ловушке. Точнее кто-то, видимо, думал, что я в ловушке. Но, этот кто-то уж абсолютно точно был не я.
Не обращая внимания на всё ярче разгорающуюся свечу и всё выше поднимающуюся температуру в комнате, я опёрся спиной о дверь и ещё раз оглядел комнату. Никаких особых изменений не произошло, никто так и не появился, не встал пред моими очами и не зашёлся в глубочайших извинениях за своё совершенно непозволительное опоздание. А комната, тем временем, стала напоминать хорошую парилку, в которой какой-то злобный банщик, не переставая, поливал воду на камни в печке.
Пол и потолок начали плыть перед моими глазами. Все предметы вокруг превратились вдруг в расплывчатые очертания неизвестного происхождения. Пламя от свечи неожиданно взвилось сначала до потолка, а потом резко метнулось в мою сторону.
Я ждал чего-то подобного и такой поворот событий не стал для меня чем-то особенно удивительным. Я спокойно, но достаточно быстро поднял руку и направил ладонь навстречу потоку огня, мысленно приказывая ему остановиться. И огонь послушался. Стелясь почти до самого пола, словно в поклоне, пламя постепенно влилось обратно в свечку. Остался гореть только маленький яркий цветок, такой же, что встретил меня немного раньше в столь недружелюбном, как теперь оказалось, помещении. Температура в комнате в один миг снова стала нормальной. При этом всем, пламени свечи по-прежнему вполне хватало, чтобы полностью освещать всю комнату.
Я огляделся ещё раз. Ничего и никого нового в комнате так и не появилось, как и следовало, собственно, ожидать. Я стоял, всё так же опирался спиной о входную дверь и думал, что мне делать дальше. Ничего путного в мою вспотевшую голову не приходило. Мыслей, кроме той, что неплохо было бы опять прислониться головой к холодному зеркалу, не было никаких. Не удивительно впрочем. Пребывание в комнате, нагретой более чем на сто градусов, даром всё-таки не прошло. Очень хотелось теперь освежиться.
Вздохнув, я отвел левое плечо вперед, а потом с силой вернул его обратно, ударив им таким образом о дверь, которой мое плечо касалось секундой ранее. Дверь тут же сорвало с петель, она стремительно распахнулась, ударилась о стену и осталась висеть, чуть покачиваясь, скособочившись, на одних лишь остатках замка, предназначенного, похоже, для того, чтобы на веки вечные запереть меня либо другого какого путника, оказавшегося случайно в этой страшной комнате.
Уже никуда не спеша, я вернулся к зеркалу и принял ту же позу, которую занимал до этого. Руки по бокам, туловище чуть наклонено вперед, лоб касается ледяной поверхности. Приятная, теперь уже приятная, прохлада растеклась по всему телу. Я стоял и смотрел на отражение пламени в зеркале и чувствовал, как далекий огонёк продолжает настойчиво звать меня. Я снова повернул голову вправо и посмотрел на недавно покинутую комнату. Сорванная с петель дверь, ярко освещенный вход, всё по-прежнему. Только желания идти в ту сторону пропало напрочь.