Судья и палач
Шрифт:
Рабочий день уже закончился. Можно было ехать домой. Но Степан вдруг вспомнил, что ему предстоит коротать ночь в одиночестве. Люба переехала жить к своему любовнику, господину Болотову. Насколько он знал, Виталий Георгиевич окружил свою персону многочисленной охраной. Укрепил службу собственной безопасности, Сафрон ему братков своих в аренду сдал — для пущего спокойствия. И квартира у Болотова добротная, туда так просто не проникнуть.
И все же смутное
Степан поехал в отделение, поднялся на второй этаж. Заглянул в кабинет Федота и Эдика. Он не надеялся там никого застать — думал, опера разъехались по домам. Но нет. Комов, Лозовой и Кулик соображали на троих. При появлении начальника скорее из вежливости, чем с испуга спрятали бутылку в ящик стола.
— Ну вот, докатились, — попенял им Степан. — В кабинетах водку пьянствуете… Рестораны для этого есть, кафе…
— Так это, в кабак как сядешь, так до самой ночи, — рассудил Федот. — А мы вроде как домой собираемся. Сейчас вот пузырек дорисуем, и по коням…
— Придется наложить на вас штраф. За употребление спиртных напитков в неустановленном месте…
— В баксах или в рублях?
— В менто-часах…
— А это как?
— Работы часов на пять, вас трое. Три умножаем на пять, получаем пятнадцать менто-часов…
— А-а… А кого менточасить?
— По местам боевой сутенерской славы проехаться надо…
— Ух, люблю путанок пощипать, — потер ладони Кулик. — Но вроде сегодня рейдовые мероприятия не запланированы…
— Тебе же сказали, рейд неурочный, штрафной, в менто-часах… Я готов, гер майор! — Рома Лозовой вытянулся по стойке «смирно».
— Тогда в машину, хер старший лейтенант! Ехали вчетвером. Степан и Рома в одной машине, Комов и Кулик в другой.
— Так что, не по нашему району рейд? — спросил Лозовой.
Он ехал в своей машине, но в качестве пассажира.
Степан мог воспользоваться своим авто. Но «восьмерка» для рейдов очень неудобная машина. С дверцами задними проблема. Вернее, проблема в их отсутствии. Рома мог сам вести свою «девятку», но он был немного подшофе.
И Федот был под градусом. Но Комов не терял головы в любой ситуации. Степан не беспокоился за него.
— Угадал…
Они ехали в центр столицы. Остановились неподалеку от Тверской.
— Пошли!
Далеко идти не пришлось.
— Вот первая. — Степан кивнул на девочку в скромном платье по колено и с сумочкой на длинном ремешке.
Медленно так идет по тротуару, будто просто о чем-то задумалась. Ссыкуха еще, лет двенадцать, не больше. Никак не подумаешь, что она проститутка. Это может определить только знающий человек.
— Девушка, вас подвезти? — окликнул ее Степан.
Она медленно направилась к нему.
— Нет, — сказала она. — Мне
— А где твой папа?
— Он здесь, рядом… Я лучше пойду, а то он сердиться будет…
Спектакль разыгран неплохо. И с той и с другой стороны.
— А как мне папу твоего увидеть?
— А зачем?
— Деньги я ему должен, двести баксов…
— Вы что, его знаете?
— Точно не знаю, но, похоже, да…
Степан похабно подмигнул путанке.
«Папу» звать не пришлось. Он сам появился. И не один. С «гориллой». И сам он крепкий на вид, и спутник производит очень даже не слабое впечатление.
— Чего надо?
— Да вот, «дочку» твою покатать хочу…
— Кто такой будешь? — подозрительно посмотрел на Степана «папа»-«кот».
— Я? Да так, мимо ехал…
— Ну и езжай себе дальше…
— «Дочка» мне твоя понравилась. Прокатить хочу. За двести баксов не уступишь? На часок…
— Триста…
— Хорошо, пусть триста…
— Кто с тобой в машине?
— Друг…
— Если с другом, то четыре сотни…
— Да нет, я с твоей «дочкой» один кататься буду… Рома, выходи, здесь побудешь…
— Как скажешь, начальник… Лозовой быстро выбрался из машины.
— Начальник? — вскинулся «папа».
— Угадал, «кот» вонючий! — презрительно поморщился Степан.
Сутенер и его подручный подались назад, но им в спины ткнулись стволы «пээмов». Одного взял на крючок Федот, второго Саня.
— Спокойно, чмыри… Сделали улыбочку и тихо-тихо в машину…
«Папу» запихнули в «девятку» Ромы, его «ординарца» в «Волгу» Федота. Но сначала, как водится, облагородили их руки браслетами наручников.
— А теперь поговорим. — Степан устроился на заднем сиденье впритык к «папе».
Он достал сигарету, закурил. «Коту» не предложил.
— О чем? — зло спросил тот.
— О твоей работе. Ты хоть понимаешь, в каком ты дерьме?
— А что мне понимать?.. Что я сделал?
— Ты же малолеток, гад, в прокат сдаешь…
— Не понял юмора. Какие малолетки? Какой прокат?
«Папа», похоже, не понимал всей серьезности ситуации.
— Если бы у тебя была дочь десяти лет, а ею кто-нибудь пользовался, как бы ты на это реагировал?
— Я не понимаю, о чем разговор…
— Ты сутенер и заставляешь малолетних девочек заниматься проституцией…
— Это еще доказать надо.
— Кому?
— Что значит, кому. Суду…
— Какому суду?.. У нас свой суд…
— Я что-то ничего не пойму… Ты мент или кто?
— Или где… Я не мент. Я отец. А вот он, — Степан показал на Рому, который сидел за рулем, — брат… А в другой машине тоже отцы. У нас общество…