Судья (Адвокат-2)
Шрифт:
— Да-да, Виктор Палыч, конечно, — Челищев с трудом заставил себя улыбнуться. — А что конкретно я должен делать? Обеспечить гарантию проведения сделки вместе с этими вашими гориллами?! Антибиотик, уловив что-то в тоне Сергея, недовольно поморщился:
— При чем тут гориллы… Не о них речь, не о том ты думаешь… Гориллы сегодня есть — завтра их нет, а мы, Сереженька, будем всегда, мы мастеровые потому что. Ладно, конкретно поговорим завтра вечером. Часикам к семи подъезжай к Степанычу, выспись как следует, себя в порядок приведи…
Виктор Палыч небрежным жестом вынул из кармана костюма толстую «котлетку»
— Это тебе… на лекарства и стоматолога. Ну-ну, не хмурься на старика. Научись причины всех своих проблем в себе находить, глядишь — и проблем меньше станет… Ты поезжай-ка сейчас прямо к Карине, в сауну, пусть они тебя по полной программе к жизни воскресят… Они там — настоящие мастера, доверяйся им смело. Карина, между прочим, — кандидат наук, не так давно еще в Лесгафта доцентом работала… Антибиотик направился к выходу и, уже взявшись за ручку двери, оглянулся:
— Машину свою за воротами найдешь, ключи — в замке… Да, Катерине Дмитриевне позвони, не забудь… Она тут, когда ты пропал, чуть с ума не сошла и нас всех задергала — найдите да найдите! Она девушка правильная, а ты ее психовать заставил. Нехорошо. Друзья так не поступают…
Виктор Палыч сделал нажим на слове друзья, хитренько улыбнулся (очень Сергею не понравилась эта улыбочка) и вышел. Челищев долго сидел неподвижно, смотрел на пачку долларов у себя на коленях, потом взял ее непослушными, будто чужими пальцами и засунул в карман. Осторожно встал (голова гудела, но кружилась лишь чуть-чуть, можно было ждать худшего) и вышел из комнаты.
Во дворе с удивлением огляделся: он стоял в центре стандартной свинофермы, переделанной в настоящий загородный пансионат. Судя по всему, переоборудование еще не закончилось, потому что во дворе аккуратными штабелями были сложены стройматериалы, заботливо укрытые пластиковыми полотнищами…
— М-да… Бордель для одинокого бизнесмена… Эй, есть тут кто живой?!
Сергею казалось, что народу на ферме-пансионате много, только все попрятались, затаились, рассматривают его из своих нор… На окрик вышла откуда-то лишь бабка в ватнике, которая, не задавая вопросов, стала отпирать ворота. «Странно, — подумал Челищев. — А куда же Антибиотик делся?… Ворота заперты, да и шума мотора не было… Хитрое местечко — эта фермочка…»
— Как до Питера-то добраться? Бабка махнула рукой в темноту:
— Езжай прямо, через километр на трассу выберешься, там налево — и до города рукой подать будет…
Сергей взглянул на циферблат — стрелки отцовских часов холодно светились во мраке, подбираясь к одиннадцати. «Надо бы часы-то спрятать, уж больно приметные… Как их только Антибиотик не заметил… Ладно, поехали к Карине, Сергей Саныч, может, хоть там по морде бить не будут…»
До оздоровительного центра Челищев добрался быстро, припарковал машину у входа и, буркнув охране, чтобы позвали Карину, направился в бар. Он не успел еще развалиться в пластиковом кресле, как услышал торопливые легкие шаги.
— Ой, Сергей Александрович, что это с вами?
Карина, глядя на лицо Челищева, испуганно прикрывала ладошкой рот. Дорогой «найковский» спортивный костюм выгодно обтягивал ее сильную фигуру. Сергей улыбнулся и процитировал Семен Семеныча из бессмертной «Бриллиантовой руки»:
— Да вот, Карина, «споткнулся —
— Ой, Сергей Саныч, какая же у вас трудная работа… Кто вас так разукрасил?
— Злые люди, Кариночка, понаставили везде капканов, понимаешь… Сможешь со мной что-нибудь сделать? А то с таким лицом в демократической России по улицам ходить не рекомендуется — застрелят без предупреждения. И опознать потом не смогут… Карина с сомнением покачала головой:
— Ну, все что можно, мы, конечно, сделаем, но дня два-три все равно придется немножко косметикой попользоваться, если на люди выходить собираетесь… Пойдемте, Сергей Саныч, в кабинет… А в сауну вам пока не стоит: ваши украшения слишком свежие, им, наоборот, сейчас холод нужен…
Карина долго колдовала над лицом Сергея, прикладывала лед к синякам, потом наложила какие-то мази. Затем она уложила Челищева на массажный стол, раздела и стала бегать по его телу прохладными сильными пальцами… Сергей стал расслабляться, его потянуло в сон… Сквозь дрему он чувствовал, как Карина переворачивает его на спину, и, кроме ее пальцев, Сергей ощутил прикосновения языка. Или это Катя целует его? А может быть, Наталья? Юля? Лица женщин проносились калейдоскопом перед закрытыми глазами Челищева, он застонал, поймал рукой Карину за шею и стал глубже втискивать свой член в ее мягкие влажные губы… Видно, и впрямь Карина знала секреты массажа, потому что еще ни разу до этого Сергей не трахался во сне, если не считать юношеских мечтаний, конечно… Он кончил и, словно в обморок упал, в глубокий колодец провалился, темный, но теплый. Ничего вокруг, лишь темнота и покой, только сверху чей-то голос:
— Спи, Сереженька, ты хорошо поспишь сейчас, все силы вернутся… Кто говорит это? Голос знакомый, а вспомнить нет сил, сил нет ни на что…
Челищев крепко спал. Карина долго смотрела на него, потом заботливо накрыла огромным махровым полотенцем, вздохнула и выскользнула из массажного кабинета.
Она прошла в пустой бар, налила себе рюмку коньяку, закурила и с усталой тоской закрыла глаза. Потом невесело усмехнулась чему-то, подвинула стоящий на стойке белый с золотом телефон, стилизованный под старину, и стала набирать номер.
— Алло, Катерина Дмитриевна?… Добрый вечер… Да я знаю, что ночь уже, но вы говорили, если Сергей Александрович появится, сразу позвонить… Да, он здесь, у нас… Хорошо.
Положив трубку, она закурила снова, потом встряхнулась и громко сказала:
— Жорик, где ты там?! Кофе мне свари покрепче и «Амаретто» туда капни.
Маленький барменчик возник, словно прятался под стойкой и ждал этих слов. С сочувствием глянув на Карину, он засуетился у кофеварки.
— Какая подлая штука жизнь, Жорик…
Челищев просыпаться не хотел, ворчал, постанывал, не понимая, кто его будит и зачем.
— Просыпайся, Сережа… Сергей Саныч, к вам сейчас приедут.
Сергей сел на массажном столике, свесил ноги и непонимающими глазами уставился на Карину.
— Кто приедет? Карина отвела глаза:
— Катерина Дмитриевна… Вы уж извините, Сергей Александрович, но мне было велено, если только появитесь — позвонить…
— Так… — Челищев начал одеваться, покачивая головой. К встрече с Катей он не был готов, оттого занервничал и разозлился. Карина как-то по-детски шмыгнула носом.