Судный День
Шрифт:
— Дайте мне Соколова. Алло, Гюнтер, это Верховный. Не надо тянуться. Ты проделал колоссальную работу. И в знак благодарности я ПОДТВЕРЖДАЮ твой брак. Можешь жить спокойно. И привозить к нам свою жену. Не надо меня благодарить. Мы запускаем на орбиту Земли "Последний шанс". Решение принято на Большом Совете. Да. Единогласно. У тебя — двадцать пять минут. Да. Удачи. Ясно…
Фон Соколофф побледнел, услышав "Последний шанс". Скоро на Земле воцарится АД… Впрочем, арийцам беспокоится особо не стоит. Но вот Рани… Не попадёт ли она под карающий молот этого оружия? И он взмолился всем Богам, живущим на небе…
— О! Ирина! Привет! Ты откуда?!
— Да
Корнеева замялась, не зная, как объяснить бывшей подруге своё исчезновение на полгода, а потом появление в предбаннике кабинета хозяина канала, на месте пропавшей секретарши.
— Рассказывай! Не томи!
Положение спас гудок вызова из кабинета Отто. Мгновенно вскочив и бросив Светлане:
— Потом поговорим…
Девушка вбежала в кабинет и с облегчением вздохнула, не обращая внимания на пристальный взгляд начальника.
— Проблемы?
— Вы видели?!
— Конечно. Словом, скажешь ей, что уезжала по семейным делам, а потом пришла ко мне и покаялась… Можешь намекнуть, что спишь со мной. Я разрешаю.
— Слушаюсь!
— Вольно. И… помни, что в следующий раз астероидами не отделаешься.
— Конечно, конечно…
Внезапно пискнул коммуникатор, и Отто мгновенно переключил всё внимание на него. Выслушал собеседника, и Ирина с удивлением увидела, как её всемогущий босс бледнеет на глазах, а на его лбу выступают крупные капли пота. Повинуясь внутреннему импульсу шагнула к столу, и, нащупав в кармашке форменного пиджака белоснежный платок, протянула ему:
— Возьмите…
Но тот словно ничего не видел… Потом поднял глаза на девушку:
— Что?
— Платок.
— Спасибо…
И вдруг словно какая то волна прошла вдоль её позвоночника. На мгновение стало невыносимо тяжело, но потом всё отпустило. Отто вдруг вскочил со стула:
— Тебе плохо?
— Нет… Спасибо, всё уже хорошо. Прошло.
— Ладно. Сделай мне кофе…
…Слава Богу, Светланы уже не было, её срочно вызвали в студию передавать экстренное сообщение. Ирина быстро включила кофеварку, засыпала зёрна внутрь. Машина тихо загудела. Но ей было до смерти любопытно: чего же так испугался бравый вояка? Пискнул таймер. Быстро налила чашку, положила сахарницу, сливки, немного печенья на поднос, и, постучав, вернулась в кабинет.
— Ваш кофе…
— Спасибо. А вообще — собирайся. Через пятнадцать минут едем домой.
— Да.
Вернулась на место, прибрала рабочий стол. Ещё пять минут. Отто жуткий педант! Бедная Сара, какого ей было жить с ним? Впрочем, не в том смысле, который обычно вкладывают… Да и потом, у НИХ — свои порядки. Это ей делаются мелкие поблажки, поскольку она арийка. Ха, а Светлана ведь так НИЧЕГО и не знает!.. Ирина грустно усмехнулась, и тут же вскочила с кресла, поскольку хозяин уже выходил. Торопливо набросила на плечи пальто, подхватила сумочку. Хорошо, хоть обувь успела сменить… Она сбежал за ним по ступенькам студии, скользнула в уже нагретое нутро машины. Неожиданно разыгравшаяся метель заставила её передёрнуть плечами.
— Холодно?
— Нет… Противно. Не люблю такую погоду.
Она кивнула за окно «МБ-Р». Парень тоже кивнул в ответ. Потом неожиданно произнёс:
— Я тоже не люблю. У нас, в Южном Гауляйтерстве и снег то только в горах увидишь…
— А это где?
Он спохватился:
— Здесь это Южная Америка.
— Понятно… Вам плохо?
— Нет. А ты как себя чувствуешь?
— Сейчас нормально, а там был момент, когда мне на мгновение поплохело…
— Это хорошо…
За окнами легкового автомобиля бешено плясали снежинки…
— Рани! Рани!
— Что, милый? Ты чем то встревожен?
Он не верил своим глазам — работа психотронного излучения вызывала у всех неарийцев вспышки неконтролируемого бешенства, приступов ненависти, словом, человек лишался ВСЕХ моральных запретов и устоев. И он с ужасом ждал момента встречи с супругой. Ведь он же ЗНАЛ, что она — не арийка… И даже не стал делать положенный анализ крови для подтверждения своего нового положения у СЕБЯ, поскольку ЗАВЕДОМО уверен в её расовой неполноценности. Но он её ЛЮБИЛ, и поэтому обрёк себя на наказание… А тут… Она весела, абсолютно нормальна, более того, и чувствует себя великолепно… Неужели… Но как же…
Глава 22
Огромные, почти по километру в диаметре и высотой по сто метров диски плыли по высокой орбите. Неслышно в вакууме, но ощутимо в атмосфере кораблей гудели могучие генераторы, вырабатывая терраватты электрического тока. Гигантские антенны, занимающие всю плоскую нижнюю поверхность днищ излучали направленное излучение, перекрывающее всю поверхность плывущей внизу планеты. Тем не менее там, на Земле-2, никто ничего не видел. Ни в мощные телескопы Америки и Россиянии, ни спутники, ни радары дальнего обзора и космические радиотелескопы ничего не обнаруживали. Оптика — потому что поверхность спутников была АБСОЛЮТНО ЧЁРНОЙ. Ни малейшего отклонения даже в миллионные доли ангстрема от цвета спектра. Такая маскировка полностью поглощала весь оптический диапазон. Что касается остальных видов обнаружения, скажем, радиолокации, то построив в тысяча девятьсот сорок втором году первый самолёт по технологии невидимости, бездарно воссозданный янки на Земле-2 через сорок лет, и радионевидимую подводную лодку в сорок пятом, неужели создатели этого за шестьдесят лет не ушли далеко вперёд? Так что, обнаружить космические корабли могли только масс-детекторы гравитационного типа, внизу даже в принципе отсутствующие…
Пока там, на планете, только Отто Шрамм и Гюнтер Соколов знали, что происходит вверху, над их головами, да местные иверы и ивероподобные вдруг ощутили жуткий дискомфорт, хуже, чем от лишения их подпитки хануки. Их врачи и личные медики всполошились, поскольку те целыми толпами выстраивались в клиники и больницы, а машины скорой помощи сутками напролёт не выходили из рейсов. Самое странное, что реально помочь медики не могли ничем, разве только накачать пациента наркотиками до потери сознания…
…Летнее кафе на оживлённой улочке Тель-Авива было полно посетителей. Галдели дети, взрослые, оживлённо жестикулируя, вел степенные беседы. Единственное, что отличало это кафе от любых других, так то, что его посетителями были в основном выходцы из Европы. Тем не менее, бдительная фигура полицейского, торчащая на углу, внимательно следила за тем, чтобы ни один араб, могущий оказаться смертником террористом, не приблизился к большому скоплению людей. Внезапно из-за дома медленно вышла игура в чёрном. Палестинец? Нет. Слава Яхве — это рабби Самуил. Известный в квартале учитель. Как и положено — чёрный длинный лапсердак, шляпа с круглыми полями, роскошные рыжие пейсы. Он медленно приближался к веселящимся людям, опираясь на свою знаменитую палку, которой воспитывал излишне раскованных на его взгляд молодых людей…Рабби подходил всё ближе и ближе, народ потихоньку затихал, поскольку нравом Самуил отличался крутым, а тот, не обращая ни на кого внимания шествовал прямо к кафе.