Судный День
Шрифт:
— Господин барон, следуйте, пожалуйста, за мной. Господин президент ждёт вас…
…Мендель принимал его с глазу на глаз. На драгоценном столике из карельской берёзы дымился настоящий чай, стояли вазочки с печеньями и пирожными. Когда отзвучали дежурные вежливые фразы, президент пригласил гостя к столу и приступил к главному вопросу. Для него лично. И совсем неважному для барона. Как Гюнтер и думал, крыса оказалась со звериным чутьём. Ситуация в стране вышла из под его контроля. Грандиозный скандал с ФСБ, ряд разоблачений высших чиновников купленными «Д-РИ» СМИ, угроза ввода корпоративных войск и вывода капитала заставили Менделя понять, что пора искать новых покровителей. Тем более, что доллар ощутимо шатался, заставляя искать ему замену. А альтернативой был только евро. Действительно ОБЕСПЕЧЕННАЯ активами валюта, в отличие от раскрашенной бумажки. Но вот проблема — покупать
— Господин президент, не пора ли переходить к главному вопросу? Я ОЧЕНЬ занятой человек.
Произнёс Гюнтер, отставляя чашку.
— Раз вы настаиваете… Тогда приступим. У меня один вопрос — ОТКУДА ВЫ, Господин Барон? И — барон ли вы?
Рейхсмаршал улыбнулся:
— Мной интересовались ЦРУ, АНБ, МИ-6, даже МОССАД. Ни одна разведслужба мира не смогла доказать обратного. А теперь президент третьеразрядной страны, которая низведена с первой позиции в мире усилиями ЕГО власти до уровня ниже среднего, пытается утверждать обратное?
— Мендель мгновенно вспыхнул:
— Да как вы смеете!
Смею, господин президент. Смею. Поскольку реально страной управляете не вы. И даже — не я. А ваши, кукловоды, не знаю уж, где они сидят, на Пятой авеню, или в тихой Голландии. Но и они просчитались. Я НЕ ОТДАМ им страну. Уже сейчас мне принадлежит восемьдесят процентов её земельных, лесных и прочих угодий. Промышленность моя на девяносто пять процентов. Торговые сети страны — все мои. Больше половины средств массовой информации — мои. У меня — девяносто процентов зрителей и слушателей. Девяносто пять процентов трудоспособного населения работают на моих предприятиях. Восемьдесят три процента россиянского экспорта — мои. Сто процентов производства лекарств — мои. Шестьдесят четыре процента перерабатывающих заводов — мои. Моя корпорация имеет собственные вооружённые силы, которые способны разнести в клочья всё, что вы попытаетесь противопоставить нам, включая ваши внутренние войска и органы вашего, так называемого правопорядка. Почти все ваши чиновники сидят на моих деньгах. Большая часть регионов контролируется опять же нашей фирмой. Что у вас остаётся? Только Кремль. Мы уже ОЧИСТИЛИ Москву, только вы не заметили. Мы вывели за пределы Россиянии почти все иностранные фирмы, кроме своей. Как у вас говорят — мы их съели. Так что у вас осталось, господин президент?
— Ядерное оружие.
— И вы готовы его применить против собственной страны?
— Я отдам приказ армии.
— Господин президент, у вас НЕТ армии. Вы её — сократили. Ваш Мебельный за год оставил от вооружённых сил Россиянии только воспоминания. Имеющаяся техника изношена до предела. Новой — не поступает. Средства, которые вы отпускали на армию и флот пошли на строительство особняков в оффшорных зонах, на покупку недвижимости, на счета вашего министра обороны и его приближённых. Офицеры — уволены. Солдаты срочной службы даже не могут разобрать автомат Калашникова, уже шестьдесят лет стоящий на вооружении. А уж про то, как им пользоваться, я вообще молчу. Армия вас не поддержит.
— Я прикажу милиции и внутренним войскам!
— Тогда я применю силу тоже. Вам наверняка докладывали про неизвестные вооружённые части, которые действуют в Чечне.
— Так это ВАШИ?!! Да я вас под суд! Под трибунал! Вы нарушили права человека!
— Убийцы, насильники и воры ПРАВ не имеют! У них одно право — УМЕРЕТЬ! И оно справедливо для любого из этой категории.
Гюнтер перевёл дух.
— Тогда…Значит, и американский флот тоже — ВЫ… что вы хотите — ясно. Вы хотите получить эту страну. И я… готов пойти вам навстречу. Но что скажут ТАМ?
Он махнул рукой в сторону. Впрочем, и так было ясно, о ком идёт речь.
— Вы думаете, ОНИ позволят?
— У вас был Сталин. Он как то этим вопросом не особо задавался.
— И получил войну.
— Да. Которую он выиграл, но вот страна — надорвалась.
— Тогда почему вы думаете, что вам удастся то же самое? А если по вам применят то самое ядерное оружие?
— Вы думаете, они решатся?
— Я не думаю. Я — ЗНАЮ, Да и вы, наверное, тоже, господин барон. Впрочем, уже не знаю как вас и называть… Для корпорации, даже очень большой, вы имеете слишком много такого, чего просто не может быть. Вообще. И всё это буквально из ничего. Всего за год! Это лишь подтверждает, что за вашей спиной стоит какая то мощная сила. Но ИМ известны ВСЕ группировки. Вас нет ни в одной. Так откуда же вы, господин барон?
Рейхсмаршал вскинул бровь — действительно, просчёт. Но приятный, норны его побери…
— Вас не должно это волновать, господин президент. Вы имеете дело с фирмой "Дойче-Руссиш Индастри". И её главой. Этим ВСЁ сказано.
— Я бы хотел гарантии неприкосновенности и обеспечения будущего.
— За что?
— Я обеспечиваю вам политику невмешательства в ваши дела. До последней возможности прикрываю вас ТАМ…
Он опять махнул рукой в сторону.
— А вы — гарантируете мне безопасность и обеспечиваете будущее. Скажем, пятьдесят миллиардов долларов меня устроит. И пять процентов акций вашей фирмы.
— Я должен подумать.
— Если вы примите мои условия — следующие выборы ваши.
— Хорошо. Я обещаю вам дать ответ ровно через неделю. Вас устроит?
— Вполне.
— Тогда я отбываю.
— Конечно-конечно, господин барон. Я не стану вас больше задерживать…
Вновь в Зале Памяти, в Мавзолее Трёх Вождей собрались люди. Верховный колебался, прежде, чем начать речь, потом всё же решился:
— Соратники! Камераден! Друзья! Час назад от рейхсмаршала Соколова поступило экстренное сообщение — президент Россиянии Мендель готов СДАТЬ нам страну. Но существует угроза прямого военного вторжения со стороны военного блока, образованного местными Северо-Американскими Штатами. Вплоть до нанесения по арийскому государству прямого ядерного удара. Более того — Мендель подтвердил это. Вы же помните слова великого Фюрера о том, что ивер, погибая, готов утащить за собой ВЕСЬ МИР… И я спрашиваю вас, что нам делать?
Воцарилось молчание, затем один из министров, самый старый, помнящий ещё святую троицу Иосиф Сталин, тихо произнёс:
— Я думаю, что пора пустить в ход наши специальные разработки.
Геринг поморщился, но остальные одобрительно загудели:
— Да, господин Верховный! Это единственный вариант!
— Пусть мы и всегда воздерживались от "Последнего шанса", но здесь слишком многое стоит на весах, поэтому другого выхода нет…
Внезапно в дверях показался офицер, быстро, не обращая ни на кого внимания подбежал к Верховному и протянул ему листок бумаги. Иван пробежал его глазами, затем вздохнул и подвёл итог заседания:
— Господа! Только что поступило сообщение с Земли -2: президент Мендель убит. Его заменил двойник. Я даю санкцию на использование оружия последней надежды…
Он сидел у себя в кабинете и молча перечитывал принесённое ему сообщение — президент Россиянии был ликвидирован через десять минут после расставания с Соколовым. Получается, что вся беседа была подслушана. Поскольку использовать технические средства того мира в условиях работы генератора помех было нельзя. Только обычные человеческие уши. Марионетка взбрыкнула — ей перерезали нитки, ведущие к трости. Кто? Кто из ближайшего окружения президента обладал такой властью? Впрочем, неважно. Он, Верховный дал своё согласие на использование психотронного оружия. Через тридцать минут в космосе откроются гигантские проходы, и на орбиту ТОЙ планеты выйдут двадцать четыре огромные космические станции-излучатели. Они накроют ВСЮ поверхность Земли плотной сеткой особых волн, не оставив ни одного уголка без контроля. И тогда… Боги видят — как он не хотел давать разрешение на использование этих ужасающих средств, но… другого выхода нет. Будет большое количество жертв и среди арийцев, почему и носит это оружие название "Последний шанс", но что такое несколько тысяч жизней, если на одной чаше весов судьбы существование планеты?… Геринг отложил в сторону донесение, затем нажал кнопку селектора: