Судный день

Ауст Курт

Глава 24

Томас выдвинул для трактирщицы стул возле длинного стола, так что она уселась спиной к двери и кухне. Она выпрямилась и с гордой неприступностью смотрела перед собой. Мы с Томасом сели напротив, а я вооружился бумагой, пером и чернилами, готовясь записать хотя бы некоторые ее слова, чтобы позже, подводя итоги беседы, освежить их в памяти. Томас сразу приступил к делу: – Граф д’Анжели впервые приехал сюда двадцать седьмого декабря. Однако человек, назвавшийся в этот раз графом

д’Анжели, бывал на этом постоялом дворе и прежде – а именно в начале декабря. Если быть точным, то он останавливался здесь с седьмого по одиннадцатое, под именем Жюль Риго. Эти сведения мы обнаружили в гостевой книге. Почему вы не рассказали супругу о том, что граф и раньше здесь бывал?

Хозяйка слегка побледнела, однако даже не посмотрела на нас.

Томас тихо вздохнул и легонько похлопал ладонью по столешнице.

– Вы должны доверять мне, госпожа фон Хамборк. Мне не хотелось бы без нужды ставить кого-либо в неловкое положение. По-моему, вам известно нечто такое, что поможет мне разоблачить убийцу, поэтому прошу вас ответить на мои вопросы. Ведь вы тоже хотите, чтобы мы нашли преступника, правда?

На минуту глаза у нее забегали, но вскоре она уже вновь не отрываясь смотрела в одну точку на стене. Томас поморщился:

– Госпожа фон Хамборк, вы вынуждаете меня к излишней назойливости. Я надеялся, что мне не придется спрашивать, знакомо ли вам французское выражение “ tete-`a-tete”.

Первыми трактирщицу выдали руки – она нервно сжала пальцы, так что ногти побелели, а высокомерия в ней поубавилось. Чуть прикрыв глаза, Томас пристально смотрел на нее.

– Спрошу еще раз: почему вы не рассказали супругу о том, что граф уже останавливался здесь под другим именем?

– Я подумала, что это не имеет значения, – сухо проговорила она.

– Даже когда мы обнаружили его мертвое тело?

Трактирщица не ответила.

– Вы не удивились, когда он вернулся сюда и назвался по-другому?

Снова молчание. Наклонив голову, госпожа фон Хамборк разглядывала столешницу.

Томас решил подойти к теме с другой стороны:

– Когда Жюль Риго приехал сюда в первый раз, ваш супруг отлучился по делам в Хадерслев. Будучи здесь хозяйкой, вы наверняка… хм-м… беседовали с этим гостем, и рассказанное им может пролить свет на причину его смерти. Откуда он приехал? Куда направлялся? Что это был за человек? Такого рода сведения… – Томас на секунду умолк, а затем добавил: – Я не стану задавать щекотливые вопросы… или, лучше сказать, такие, которые могут поставить вас в неловкое положение. Если вы меня сами не вынудите.

Трактирщица подняла голову и посмотрела на Томаса. Она растянула губы в насмешливой высокомерной улыбке, но улыбка тут же превратилась в гримасу, а когда трактирщица заговорила, то едва не сорвалась в слезы:

– Значит, вы не хотите ставить меня в неловкое положение?

А что вам известно про неловкость? Вы не… – Ее нижняя губа дрогнула, и хозяйка замолчала.

Томас ждал. Терпения ему было не занимать. Когда женщина вновь открыла рот, то я, к моему удивлению, понял, что крепость пала.

– Он приехал из Рибе и направлялся на восток, – ее голос звучал глухо и покорно, – возможно, в Шелланд, но он об этом старался не распространяться, – она прокашлялась и посмотрела на Томаса – неуверенно, будто ребенок, который не знает, накажут его или похвалят. Высокомерия больше и в помине не было. Томас одобрительно улыбнулся:

– И что ему понадобилось в Дании?

– Не знаю. Он как-то обмолвился, что приехал в Данию за богатством. И засмеялся. Но, возможно, это просто шутка…

– И как именно он хотел разбогатеть?

– Не знаю… Об этом он ничего не сказал. Я спросила, но он не ответил. Только засмеялся. И постучал себя по носу.

– Постучал себя по носу? – изумленно переспросил профессор.

– Да, вот так. – И, стукнув себя указательным пальцем по носу, трактирщица собиралась было что-то добавить, но промолчала. Однако Томас это так не оставил:

– Что?

На мгновение мне показалось, что она больше ничего не скажет, но женщина взглянула на Томаса и опять заговорила:

– Еще он… – к щекам трактирщицы прилила кровь, – когда он жил здесь, то вел себя довольно странно. Словно следил за новыми постояльцами. Сперва приглядывался к ним, а потом терял всякий интерес. Я спросила, что он ищет, он ответил: “Man muss immer der Nase nach gehen”, постучал по носу и засмеялся.

– Man muss immer der Nase nach gehen! То есть “следуй за носом”?

– Да.

– И что он хотел этим сказать?

– Не знаю.

Томас задумчиво потер подбородок.

– А чем он еще занимался?

– Прошу прощения? – Трактирщица бросила на Томаса растерянный взгляд.

– Когда он не следил за другими постояльцами, как он проводил время?

Ее щеки вновь запылали, засверкали глаза – на этот раз покраснеть ее заставил гнев. Заметив это, Томас махнул рукой:

– Прошу прощения, я неверно выразился. Я хочу знать, как проходил его день. Гулял ли он по лесу? Или скакал верхом? А может, читал?

Гнев отступил, и ответ прозвучал спокойно:

– Каждое утро он катался верхом, но всегда возвращался до полудня, пока остальные еще спали. А остаток дня просиживал в харчевне.

Томаса вдруг осенило:

– А как именно он наблюдал за другими постояльцами? Разговаривал с ними? Подглядывал за ними с порога или из окна?

– Он следил из окна, – она показала на окно слева от входа, – внимательно, даже с какой-то детской радостью, а потом, увидев все, что хотел, забывал о них.