Судный день
Шрифт:
Он выпрямился. Мы понимали его чувства. В гневе конюх мог напугать кого угодно: огромный, сильный, как бык, с растрепанными волосами и бородой, да и черные глаза его внушали страх.
– Но он лишь рассмеялся! Он издевался надо мной! Он ничуть не испугался… – Альберт затих и опять ссутулился.
– Он действительно граф? – поинтересовалась Бигги.
Альберт слабо покачал головой:
– Такой же, как ты или я.
Томас заерзал – его явно мучил какой-то вопрос.
– Ты сказал… Как же ты это сказал?.. Что ты убежал оттуда, а он ворочался в снегу, верно?
Альберт кивнул, не поднимая глаз.
– Но тогда почему ты решил, что,
Альберта вновь охватила усталость, и, отвечая, он едва мог повернуть голову.
– Известие о том, что Риго мертв, поразило меня. Хозяин сказал, что он замерз насмерть. Но я довольно сильно ударил, поэтому решил, что Риго потерял сознание. – Альберт взглянул на Томаса. – Наверное, так оно все и было.
Профессор поднялся и задумчиво стряхнул с брюк пыль и налипшие соломинки. Затем взял Альберта за руку и крепко сжал ее:
– Бигги пообещала ухаживать за тобой, пока ты не поправишься. Лучшего лекаря тебе не найти, и вдобавок она готовит прекрасные снадобья – это очевидно, ведь ты быстро поправился. Но… – Томас улыбнулся Бигги, – у меня все же найдется лекарство получше. И получишь ты его прямо сейчас.
Томас склонился к Альберту, чтобы тот не упустил ни слова:
– У меня нет никаких сомнений, да и вообще ни у кого их быть не может, что капитана или лейтенанта Риго убил не ты, Альберт. Причиной смерти стал не твой удар. Его убило кое-что другое, но об этом я расскажу тебе потом. А сейчас тебе надо отдохнуть. – Томас выпустил руку конюха и махнул мне. – Спокойной вам ночи, а ты, Альберт, выздоравливай.
Сказав это, профессор отвернулся от Альберта, разинувшего рот, и ошарашенной Бигги и направился к двери, а я поспешил за ним.
Глава 22
– Проклятье! ПРОКЛЯТЬЕ!! Господь наградил всех людей сердцем и мозгом, а меня обделил! Я остался ни с чем! Безмозглым! Даже та малость, что у меня есть, мне без надобности!
Профессор готов был рвать на себе волосы, но их и так было немного. Он колотил себя по голове и топал ногами, а его грузное тело дрожало от ярости. Сгущались сумерки, мы стояли возле каретного сарая, и я, не зная, чего ожидать, старался держаться на почтительном расстоянии. Таким я видел профессора впервые.
– Подумать только – тебе, Петтер, я рассказываю о четырех законах, настаиваю, чтобы мы их соблюдали, а сам оставляю без внимания. Отныне будешь называть меня дураком, или растяпой, или на худой конец Томасом, но НИ-КО-ГДА больше не называй меня профессором! По крайней мере, пока не закончим с этим делом! – Он помахал дрожащим пальцем перед моим носом, и я молча кивнул. Он вздохнул, развернулся и, что-то бормоча, принялся бродить кругами, так что заледеневшие комки снега разлетались во все стороны. Мало-помалу он успокоился и опять заговорил, но тихо, и я подошел поближе, чтобы не упустить ни слова. – Второе правило: разделяй сложную ситуацию на множество простых, пока они не приведут тебя к правильному выводу. Верно?
– Ну да-а… – протянул я, по-прежнему озадаченный его вспышкой.
– Мы обнаружили мертвого мужчину со следами ударов на лице и ранами в груди. У меня есть неопровержимые доказательства того, что именно эти раны стали причиной смерти, и я тут же решаю, что и удары, и раны – дело рук одного человека. Я не допускаю и мысли, что в дело могут быть замешаны двое. И мысли не допускаю, – он прервался и посмотрел на меня, – все, до чего мы додумались, можно выкинуть в помойную яму. Убийцей графа… Впрочем, будем называть
Покачав головой, я пожал плечами – я продрог, и мне хотелось в тепло. В убийцах я не разбирался и точно был уверен лишь в том, что в окрестностях Хорттена уже много лет никого не убивали.
– Первое правило: не торопитесь с выводами и избегайте предубеждений. Помнишь?
Я сердито взглянул на него. Тысяча чертей! Я и не забывал, только все равно не понимал, как нужно применять эти его правила. Томас рассмеялся – присутствие духа возвращалось.
– Заявить, что такое орудие убийства могла выбрать лишь женщина, было решением поспешным и полным предрассудков. И, приняв эту гипотезу как истинную, мы тотчас же угодили бы в западню, подобную той, из которой сейчас пытаемся выбраться. Нам следует быть начеку! Все, КАЖДЫЙ, кроме одного, может оказаться убийцей, которого мы ищем!
Я все понял и вздохнул. Все, кроме Альберта. Любой, кто угодно: Мария, трактирщица, Бигги, священник, фон Хамборг и, естественно, плотник, который все время был у нас под подозрением.
– Плотник из них самый подозрительный, – сказал я.
– Его мокрые сапоги – веская улика, но ведь в тот момент мы обратили внимание лишь на его сапоги и обувь священника. А как насчет Марии и Бигги? Не говоря уже о трактирщике, который, как мы знаем, выходил на улицу. Или о его супруге – она находилась в их покоях в одиночестве, и если и выходила, то никто этого не заметил. Для того, чтобы проткнуть спицей находящегося в беспамятстве человека и скрыться, много времени не понадобится.
– А может, его и правда проткнули спицей? – заинтересовался я.
– Вряд ли. Спицы деревянные, и отверстие от спицы получилось бы шире. К тому же, мне кажется, спица так глубоко не вошла бы, ведь дерево шероховатое. Впрочем, давай-ка держать про запас и эту версию.
Томас с задумчивым видом наступил на заледеневший комок снега, тот хрустнул, будто засохшее печенье, и я ощутил голод.
– И еще один момент, – продолжал он, – завеса тайны вокруг нашего убитого графа начинает понемногу рассеиваться. Граф вдруг оказывается вовсе не графом, а капитаном, хотя прежде мы думали, что он лишь выдает себя за капитана. Это объясняет его скудную экипировку, дыры в носках, отсутствие слуги и парадного мундира, вот только… где тогда капитанский мундир? Его спрятали? Или, возможно, украли? – Томас принялся теребить несчастную пуговицу, задумчиво глядя в темноту.
С поляны поднимался сырой, холодный туман – я дрожал, и зубы у меня стучали.
– Думаю, когда мы выясним, почему капитан выдавал себя за графа, то получим ответы на все вопросы о поддельном графе. Например, откуда взялись письмо на французском и перстень с печаткой. Это наверняка как-то связано с убийством нашего графа-капитана, иначе получатся не логически связанные события, а какая-то мешанина. И когда мы поймем, зачем капитан выдавал себя за графа, то найдем ответы на все остальные вопросы, – в частности, на вопрос: кто его убил. Надеюсь, так оно все и будет…