Судныи? день
Шрифт:
Поэтому я держался на расстоянии.
Чертов идиот.
ГЛАВА 22
За последние пару месяцев я понял, что все эти годы я был влюблен в идею Сэди. Я любил королеву, которой она была, когда все смотрели. Я любил девушку, которая без вопросов бежала со мной в лес.
В какой-то момент своей жизни мы все прошли через ад. Прохождение через огонь было необходимым злом. Оно лепило из нас либо воинов, либо демонов. Сэди не прошла через огонь. Она сделала там дом. Она сидела на его коленях и соблазняла самого дьявола. Я провел годы, думая, что мой долг — спасти ее. Винил себя за то, что случилось. Думал, что если верну ее, то буду оправдан.
Я был Пипом, искал свою счастливую судьбу.
Теперь я понял, что, возможно, мне суждено было стать первым концом Диккенса, а не вторым. Я пережил предательство Сэди. Я перешагнул через ее обман. И все это с помощью Киарана. Каким-то образом он сделал все стоящим. Он взял эту пустоту и снова сделал ее целой.
Сегодня была вечеринка по случаю помолвки Чендлера и Энистон. Кто бы мог подумать, что понадобится любопытная принцесса, чтобы поставить Чендлера Кармайкла на колени? Это был первый раз, когда я был во дворце с тех пор, как столкнулся с Сэди. Она уехала через два дня. Я проследил ее до Лондона, а потом потерял. Она не приходила к Уинстону. Она даже не пыталась найти Киарана. Она использовала свой королевский титул, чтобы получить доступ в дома высокопоставленных лиц и знаменитостей, останавливаясь где угодно и у кого угодно. Мне было все равно, куда она ходит и что делает, лишь бы держалась подальше от моего сына.
Мужчины в смокингах встречали гостей у входной двери, требуя их именные приглашения. Звуки оркестра, исполняющего современную музыку в классической форме, доносились из бального зала по парадным коридорам. Там были серверы, цветы и дамы с бриллиантами на шее. Это была сказка, а я чувствовал себя темным рыцарем.
Чендлер стоял в углу с Шайнер Бок в руке. Энистон переходила от гостя к гостю, играя роль регентши в совершенстве.
Я взял стакан виски и подошел к нему.
— Поздравляю. Хотя я не знаю, как ты это сделал.
Он поднял свою бутылку в знак приветствия.
— У меня небольшая помощь, — сказал он, опустив взгляд на свою промежность. — Или большая помощь, я должен сказать.
— Господи, они действительно собираются позволить тебе стать королем.
— Консортом, — добавил он, взяв напиток. — В основном я просто стою здесь и выгляжу красиво.
Я сделал глоток своего виски.
— Ну, ты уже все испортил.
— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты мудак?
Я ухмыльнулся.
— Не сегодня, — я сделал еще один глоток, смакуя гладкость алкоголя, пока он скользил по моему горлу. Затем я указал своим бокалом
Он жестом обвел комнату.
— Это все для нее. Мое представление о празднике — это дать ей пухлую, красную задницу и несколько оргазмов подряд.
Я поднял бровь.
— Я могу заставить всех уйти, если хочешь.
— Но мы только что пришли, — сказал кто-то позади меня.
Я повернулся, чтобы услышать знакомый голос Лирики, и замер. Комната вдруг стала маленькой и тихой. Музыка и разговоры теперь были приглушенным шумом. Она осветлила свои иссиня-черные волосы до каштанового цвета, и они спадали на ее обнаженное плечо длинными, свободными волнами. На ней было платье в пол, без бретелек, цвета шампанского, из атласа, которое плотно облегало все ее изгибы. Оно опускалось в небольшую ложбинку между ее грудями, приподнимая их и обхватывая, как руки любовника. Я искал заметные очертания трусиков там, где ткань прилегала к ее стройным бедрам, и тяжело сглотнул, когда не нашел их. Я перевел взгляд на тонкую линию ключиц, обнаженные плечи, колонну шеи, неторопливо прощупывая каждый сантиметр глазами, как это делают кончики пальцев.
Черт. Это было похоже на то, как если бы я увидел ее — на самом деле увидел ее — впервые без повязок. Я видел ее так, как мужчина видит женщину. Женщину, ради которой он убивал, проливал кровь, давал обет.
Кровь запульсировала во мне, прямо к члену. Она была восхитительна. Я прикасался к этой женщине. Пробовал ее на вкус. Был внутри нее. Но тогда я был слишком ебанутым, чтобы понять, какой это был идеальный подарок.
Господи, Грей. Контролируй это.
Моя решимость была твердой в течение многих лет. Всегда была постоянная тяга, потребность, боль. Она появилась в тот момент, когда я увидел ее в Убежище. Но я справился с этим. Когда я сидел на полу и читал ей, пока она купалась, я контролировал это. Несмотря на то, что смотреть на нее мне было чертовски тяжело. Я говорил себе, что это неправильно, неправильно для нее, неправильно для меня, неправильно для нас.
То, что было у нас с Лирикой, никогда не было сексуальным. Это было интуитивно. Это было эмоционально. Но никогда сексуальным.
Это было тогда.
Теперь я стоял здесь, не имея никаких обязательств ни перед Сэди, ни перед Линкольном, и впитывал каждый дюйм ее тела, как человек, потерявшийся в пустыне.
Линкольн стоял рядом с ней, одетый во все черное. Рукава его рубашки были закатаны, обнажая его татуировки. Если бы внешность могла убивать, он был бы моим наемным убийцей.
Чендлер сделал длинный глоток пива, наблюдая, как мы стреляем друг в друга кинжалами.
— Почему бы тебе просто не помочиться на нее? Господи Иисусе.
— Потому что это испортит мое платье? — Лирика ответила с ухмылкой.
Вот она.
Чендлер закатил глаза и ушел.
Я не мог остановить улыбку, которая вырвалась на свободу.
— Он приспосабливается к королевской жизни.
Лирика рассмеялась.
— Я думаю, королевской жизни придется приспосабливаться к нему.