Судьбы и сердца
Шрифт:
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он, уставя в пространство взгляд.
Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи, а молча шагнул назад…
С неделю кухня гудела;
«Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась… немного взыграла кровь!
А он не простил — слыхали?»
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
СКАЗКА
Неизвестно, в какой стране это было,
Никому не известно, в какие века,
Шел парнишка-студент, напевая слегка,
То ли к другу спешил он, а то ли к милой,
Был богат он сегодня, как целый банк!
Ведь на дне кошелька у него звенело
Одиноко, походке веселой в такт,
Может, медная лира, а может, франк,
А быть может, динара — не в этом дело.
Вечер шарфом тумана окутал зданья,
Брызнул холодом дождик за воротник.
Вдруг у храма, в цветистых лохмотьях старик
Протянул к нему руку за подаяньем.
Был худей он, чем посох его, казалось;
Сыпал дождь на рванье и пустую суму.
Сердце парня тоскливо и остро сжалось.
— Вот, — сказал он и отдал монету ему.
Нищий в желтой ладони зажал монету
И сказал, словно тополь прошелестел;
— Ничего в кошельке твоем больше нету,
Ты мне отдал последнее, что имел.
Знаю все. И за добрую душу в награду
Я исполню желанье твое одно.
Удивляться, мой мальчик, сейчас не надо.
Так чему твое сердце особенно радо?
Говори же, а то уж совсем темно.
Вот чудак! Ну какое еще желанье?
Впрочем, ладно, посмотрим. Согласен… пусть…
— Я хотел бы все мысли на расстоянье
У любого, кто встретится, знать наизусть!
— Чтобы дерева стройность любить на земле,
Не смотри на извивы корней под землей.
О, наивный!.. — Старик покачал головой
И, вздохнув, растворился в вечерней мгле.
Дождь прошел. Замигали в листве фонари,
Одиноко плывет посреди пруда
Шляпа месяца. Лаком блестит вода.
Парень сел на скамейку и закурил.
А забавный старик! И хитер ты, друг!
Вон в окошке, наверное, муж и жена.
Кто ответит, что думают он и она?
Рассмеялся студент. Рассмеялся и вдруг…
Муж сказал: — Дорогая, на службе у нас
Масса дел. Может, завтра я задержусь. —
И подумал: «К Люси забегу на час,
Поцелую и чуточку поднапьюсь».
У жены же мелькнуло; «Трудись, чудак,
Так и буду я в кухне корпеть над огнем.
У меня есть подружечка
Мы отлично с ней знаем, куда пойдем».
И ответила громко: — Ужасно жаль!
Я ведь завтра хотела с тобой как раз
Твоей маме купить на базаре шаль.
Ну, да нечего делать. Не в этот раз…
Отвернулся студент. Вон напротив дом,
Там невестка над свекором-стариком,
То лекарство больному подаст, то чай,
Все заботится трогательно о нем.
— Вот вам грелочка, папа! — А про себя;
«Хоть бы шел поскорее ты к праотцам!» —
Может, плохо вам, папа? — А про себя;
«Вся квартира тогда бы досталась нам».
Парень грустно вздохнул. Посмотрел на бульвар.
Вон влюбленные скрылись под сень платана,
Он сказал: — Океан, как планета, стар,
Представляешь: аквариум формой в шар.
Ты слыхала про жизнь на дне океана?
Сам подумал, погладив девичью прядь;
«Хороша, но наивна и диковата.
Что мне делать: отважно поцеловать?
Или, может быть, чуточку рановато?»
А она: «И далась ему глубь морей!
Ну при чем тут морские ежи, признаться?
Впрочем, так: если вдруг начнет целоваться —
Рассержусь и сначала скажу: не смей!
Ведь нельзя же все просто, как дважды два.
Славный парень, но робкий такой и странный».
И воскликнула: — Умная голова!
Обожаю слушать про океаны!
Мимо шли два приятеля. Первый сказал:
— Дай взаймы до среды. Я надежный малый. —
А второй: — Сам без денег, а то бы дал. —
И подумал: «Еще не отдашь, пожалуй!»
Встал студент и пошел, спотыкаясь во мгле,
А в ушах будто звон или ветра вой:
«Чтобы дерева стройность любить на земле,
Не смотри на извивы корней под землей».
Но ведь люди не злы! Это ж так… пока!
Он окончится, этот двойной базар.
Шел студент, он спешил, он искал старика,
Чтоб отдать, чтоб вернуть свой ненужный дар.
И дорогами шел он и без дорог,
Сквозь леса и селенья по всей земле,
И при солнце искал, и при синей мгле,
Но нигде отыскать старика не мог.
Бормотал среди улиц и площадей:
— Я найду тебя, старец, любой ценой! —
Улыбался при виде правдивых людей
И страдал, повстречавшись с двойной душой.
Мчат года, а быть может, прошли века,
Но все так же твердит он: — Най-ду… най-ду-у-у… —
Старика же все нет, не найти старика!
Только эхо чуть слышно в ответ: — Ау-у-у…