Судьбы и сердца
Шрифт:
То как бы жизнь была моя полна!
Как ты со мною столько пробыла?
Откуда столько черного скопила?
Везде, казалось, все недобрала,
Чем больше благ, тем было больше зла,
А в этом зле — мучительная сила.
Бывает так: рассыплется навек
Надежды нить. И холодно и розно.
Все позади: идет колючий снег,
И счастья ждать бессмысленно и поздно.
А если вдруг случится мне упасть,
Да так, что в первый миг
Мне б только не попасть тебе под власть,
Ведь тут, прости, как в проруби пропасть
Иль в клетке к льву спиною повернуться.
И лишь судьбе сейчас хотел бы я
Сказать от сердца тихие слова:
— Судьба моя, пресветлая моя,
Твои права, признаюсь не тая,
Я свято чту, как высшие права.
Пускай мне не двойным хвалиться веком,
Но дай мне сил в борьбе и поддержи,
Чтоб, вырвавшись из холода и лжи,
Стать где-то вновь счастливым человеком.
ОСМЫСЛЕНИЕ
Ты думаешь, что мудро поступила,
Что я приму почти что ничего,
Когда ты, полюбив, не полюбила
И в виде счастья нежно мне вручила
Прохладу равнодушья своего.
Но, как и хмарь финансовых невзгод
Порой грозится обернуться в голод,
Так и прохлада, нагнетая холод,
С годами душу превращает в лед.
Когда же мы в житейской суете
Друг друга не одариваем силой,
То радость вырастает хилой-хилой,
Как дерево на вечной мерзлоте.
А если чахнет что-то дорогое,
То можно ль верить в исполненье снов?
Тем более что дерево такое
Не в силах дать ни цвета, ни плодов.
Когда же счастье больше и не снится,
То надо честно, может быть, сказать,
Что лицемерить дальше не годится
И что не так уж страшно ошибиться,
Как страшно ту ошибку продолжать.
Но даже там, где жизнь не состоялась
И прошлое почти сплошное зло,
Казалось бы: ну что еще осталось?
Прощайтесь же! Ведь сколько вам досталось!
И все же как прощаться тяжело…
Подчас мы сами, может быть, не знаем,
Что, зло вдыхая, как угарный дым,
Мы чуть ли уж к нему не привыкаем,
Едва ль не с грустью расстаемся с ним.
И все же, как ни тяжко расставаться,
Мы оживем, все выстрадав душой,
Как в хвори, где страдают и страшатся,
Но после даже трудной операции
Приходят исцеленье и покой.
ОНИ СТУДЕНТАМИ БЫЛИ
ПОДРУГИ
Дверь общежитья… сумрак… поздний час.
Она спешит, летит по коридору,
Способная
Поджечь огнем своих счастливых глаз!
В груди ее уже не сердце бьется,
А тысяча хрустальных бубенцов.
Бежит девчонка, гулко раздается
Веселый стук задорных каблучков.
Хитро нахмурясь, в комнату вошла.
— Кто здесь не спит? — начальственно спросила.
И вдруг, расхохотавшись, подскочила
К подруге, что читала у стола.
Затормошила… чертики в глазах:
— Ты все зубришь, ты все сидишь одна!
А за окошком, посмотри, весна!
И, может, счастье где-то в двух шагах!
Смешная, скажешь? Ладно, принимаю!
На все согласна. И не в этом суть.
Влюбленных все забавными считают
И даже глуповатыми чуть-чуть…
Но я сейчас на это не в обиде.
Не зря есть фраза: «горе от ума».
Так дайте же побыть мне в глупом виде!
Вот встретишь счастье и поймешь сама.
Шучу, конечно. Впрочем, нет, послушай,
Ты знаешь, что сказал он мне сейчас?
«Ты, говорит, мне смотришь прямо в душу,
И в ней светло-светло от этих глаз».
Смеется над любой моей тревогой,
Во всем такой уверенный, чудак.
Меня зовет кувшинкой-недотрогой
И волосы мои пушит вот так…
Слегка смутилась. Щеки пламенели.
И в радости заметить не смогла,
Что у подруги пальцы побелели,
До боли стиснув краешек стола.
Глаза подруги — ледяное пламя.
Спросила непослушными губами,
Чужим и дальним голос прозвучал:
— А он тебя в тайгу не приглашал?
Не говорил: «Наловим карасей,
Костер зажжем под старою сосною,
И будем в мире только мы с тобою
Да сказочный незримый Берендей!»
А он просил: подругам ни гугу?
А посмелее быть не убеждал?
И если так, я, кажется, могу
Помочь тебе и предсказать финал!
Умолкла. Села. Глянула в тревоге,
Смешинок нет, восторг перегорел,
А пламя щек кувшинки-недотроги
Все гуще белый заливает мел…
Кругом весна… до самых звезд весна!
В зеленых волнах кружится планета.
И ей сейчас неведомо, что где-то
Две девушки, не зажигая света,
Подавленно застыли у окна.
Неведомо? Но синекрылый ветер
Трубит сквозь ночь проверенную весть
О том, что счастье есть на белом свете,
Пускай не в двух шагах, а все же есть!
Поют ручьи, блестят зарницы домен,
Гудя, бегут по рельсам поезда.