Судьба
Шрифт:
— Точно бы не справился. Я уж подумывал сдаться и сдался бы, если бы не твои строгие глаза. Ты умеешь пробуждать в человеке силу воли.
Девушка покраснела, ей было неудобно слушать такие слова.
— Я не хотел тебя смущать. Просто поблагодарить. За то, что ты здесь, возле меня. Наверное, жизнь со мной — испытание не из легких.
— Никакая победа не достается легко. И тем более, к ней не стремятся в одиночку. Вкус победы слаще, когда есть с кем его разделить.
Язон посмотрел на нее как-то странно, словно эти слова пробудили
— Давай, я разотру тебе виски, — сказала Ика, опускаясь перед ним на колени.
Он улыбнулся и снова закрыл глаза.
— Ты всю ночь их мне растирала. Как только я думал, что все, мне конец, появлялась ты и возвращала мне здоровье. Мне кажется, в твоих пальцах заключается какое-то волшебство.
Ика прикусила губы, стараясь не подать виду, насколько приятны ей его высказывания.
— Мой учитель сказал, что у меня дар к лечению руками. В травах я разбираюсь гораздо хуже.
— Значит, ты обучалась искусству целительства, точно так же, как искусству ведения боя?
— Совсем немного, мои знания весьма поверхностны.
Язон открыл глаза и посмотрел на нее пристально.
— Ты меня удивляешь, Дори. Как женщина может научиться воевать? Как такая молодая девушка может быть целительницей?
— И при этом, такой плохой.
Он засмеялся.
— А сейчас мне не терпится узнать, что это была за тряпка в твоих руках, — он вытянул руку и дотронулся до ее пояса.
— Это не тряпка, — Ика послушно вытащила из-под ремня свой узелок. — Я кое-что хотела смастерить из нее. Когда я была моряком...
— Еще и моряком?
— Да нет, — ухмыльнулась она, — скорее, дочерью рыболова. Так вот, тогда мне легко удавалось вязать из веревки различные узлы. Но с этим куском материи все гораздо сложнее. Что бы я ни делала, у меня никак не выходит бабочка.
— Можно мне попробовать?
Девушка смущенно посмотрела на его протянутую руку.
— Понимаешь, тут такое дело... — она замялась, но затем продолжила: — Здесь, на Крите, думают, что жизнь бабочки походит на бесконечный круговорот жизни. Кокон — это смерть, из которой все мы выходим обновленными и торжествующими, и так далее... Когда делают такой узел и дарят его кому-нибудь, то это значит, что жизненные круги этих двух людей пересекаются, и даже смерть не может разлучить их. Неважно, что происходит в жизни, они всегда остаются вместе.
— Я понимаю, — сказал он сухим голосом. — Ты, конечно, не хочешь, чтобы я связал узелок, который ты подаришь своему возлюбленному.
Ика усиленно закачала головой.
— Нет, ты не понял. Туза — ...
— Не объясняй. Это не мое дело.
— Да нет же... Я хочу сказать, что мне придется уйти ненадолго...
— Да?
Это единственное слово прозвучало для нее укором и глубоко задело ее.
— Я не хочу уходить, но таков приказ царя. Товарищи ждут меня.
Он отвернулся и посмотрел на выход из пещеры.
— Тогда нужно уходить быстрее. Становится
Да, небо темнело с поразительной быстротой. Ика буквально слышала, как пробегают мгновения, отбирая у нее возможность объяснить этому человеку, как она любит его.
— Я связала узелок для тебя! — вырвалось у нее. — Я не хотела тебя будить, проснувшись, ты подумал бы, что я ушла навсегда! Я хотела, чтобы ты всегда был уверен в моем возвращении. Всегда.
Язон медленно повернул голову, словно боялся посмотреть на нее. Они оба замерли. Он, должно быть, тоже ощутил в ней ту нежность, о которой говорил Туза.
— Кто ты? — спросил он, задумчиво глядя в ее глубокие глаза. — Почему мне кажется, что я знал тебя всегда?
Девушка хотела ему все объяснить, рассказать о том, что она — Ика, его бывший подчиненный, но слова застряли у нее в горле. Он все ближе и ближе подходил к ней, пока наконец она не почувствовала его теплое дыхание у себя на устах и не услышала биение его сердца.
Язон улыбнулся; не от смущения: сам вид ее доставлял ему счастье. «Поцелуй меня, — повторял ее внутренний голос, — пожалуйста, поцелуй меня быстрее».
Язон, казалось, думал о том же; их губы приникли друг к другу, и дыхание смешалось. Она хотела большего — о, гораздо большего! — и вся тянулась к нему, как растение тянется к солнцу.
Вдруг послышались чьи-то шаги.
Они отпрянули друг от друга. У Ики кружилась голова.
— Ну и ну, — сказал вошедший в пещеру Туза, — если бы Челиос видел тебя сейчас!
12
Нахмурив брови, Ика наблюдала за суматохой на тренировочной площадке. Пусть другие прыгуны суетливо оттачивают свои движения, она же не намерена утруждать себя, поскольку смотр отложен. Целый день она провела в ямах и уже устала ждать.
Удалось ли Язону справиться с зависимостью от порошка? Спокоен ли его сон, и приходит ли к нему с едой трижды в день жена Яноса, как обещал ей Туза? Эти вопросы волновали Ику.
Ика дотронулась до своих губ, вспоминая поцелуй. Она сердилась на Тузу за его неожиданное появление и почти не разговаривала с ним на обратном пути. Она догадалась, что Туза ей солгал: требование вернуться было таким настойчивым не из-за действительного положения дел, просто он хотел увести ее от Язона. Это стало еще яснее, когда она узнала, что смотр состоится только завтра.
Пнув клок сухой сломы, она дала выход своим эмоциям. Ей нужно повидаться с Язоном, поговорить с ним. Желал ли он того поцелуя всем своим существом, или жалеет сейчас о своей минутной слабости? Что ей делать, если он решит, что дальнейшие встречи не нужны ему, и будет их избегать? Неудивительно, что Ика чувствовала сильное раздражение всякий раз, когда Туза приближался к ней.
— К тебе гость, — сказал он без всякого вступления; что-то часто в последнее время он стал приносить неприятные новости. — Официальное лицо из дворца.