Судьба разведчика
Шрифт:
— Его хорошо знает наш командир полка. А мне поручено только доставить этого товарища на НП.
— Распишитесь вот здесь в получении задержанного, — подсунул дежурный какую-то бумажку. — Да смотри, чтобы не ушел по дороге. Может, он и не тот, за кого выдает себя.
— Да ведь к фронту шел, — вспомнив рассказ Бойкова, заметил Ромашкин.
— К фронту! Всех нас это гипнотизирует. А если фашистскому агенту надо к своим вернуться, куда он пойдет? К Уралу, что ли?
Ромашкин насторожился: «Чем
Початкин заметил настороженность старшего лейтенанта и молча шел рядом, не набиваясь на разговор.
Встали на дороге. Ромашкин поднимал руку перед каждой мчавшейся к фронту машиной, однако ни один шофер не затормозил, все проносились мимо.
— Тут не выгорит, идем к регулировщику, — подсказал Початкин.
— А ты, оказывается, опыт имеешь.
— Я ж от самой Москвы на попутных ехал.
— Как же тебя раньше не задержали?
Початкин промолчал.
Подошли к девушке-регулировщице. Ромашкин попросил ее:
— Посади нас, милая, в сторону генерала Доброхотова. Слыхали о таком?
— Слыхала, слыхала. Я все ваши хозяйства знаю, — ответила деловитая регулировщица. — Идите в сторонку, не мешайте. Позову, как попутная будет.
Ромашкин с Початкиным присели на бугорок у дороги. Здесь уже дымили цигарками несколько человек. Девушка время от времени вызывала:
— Хозяйство Никишина! Садитесь.
— Хозяйство Трегубова кто спрашивал? С бугорка к машинам сбегали пассажиры. На бегу благодарили регулировщицу:
— Спасибо, красавица!
— Спасибо, милая, дай бог тебе хорошего жениха!
Вскоре дошла очередь и до Ромашкина с его подопечным. Не более как через час они уже входили в землянку командира полка. Караваев обнял Початкина, обрадованно воскликнул:
— Женька! Ну и вырос ты! Совсем взрослым стал. Правда, что инженер?
— Только что испечен. Вот диплом. — Початкин достал синюю книжечку из бокового кармана.
Ромашкин стоял у двери, ожидая указаний. Их, однако, не последовало. Караваев сказал запросто:
— Раздевайся, Ромашкин, садись… Я хочу, чтобы вы подружились. — И тут же опять обратился к Початкину: — Это наш разведчик, очень хороший парень.
Початкин взглянул на Ромашкина с укором, будто хотел возразить командиру полка: «Какой же хороший? Я к нему всей душой, а он замкнулся на все запоры. Вез меня как шпиона».
Ромашкину не хотелось оставаться здесь, испытывать и дальше неловкость. Да и незачем мешать, когда встретились близкие люди, — пусть поговорят без постороннего. Деликатно, но настойчиво попросил:
— Разрешите идти, товарищ подполковник. Дела у меня…
— Да что вы не поладили? — изумился
— Ничего. Взял он меня под расписку и приконвоировал. Вот и все.
— Не обижайся, его обязанность такая, — примиряюще сказал подполковник. — Идите к столу, ребята. Ты, Женя, голоден, наверное? Ну и арестант! Кстати, мать-то с отцом уведомил, когда в бега подался?
— Письмо на столе оставил.
— Сегодня же напиши, что добрался благополучно.
— Мне бы умыться, побриться, Кирилл Алексеевич!
— Извини, сразу не предложил. Гулиев! Дай бритву. Да помоги умыться гостю. У нас, Женя, ванной здесь нет, привыкай. Иди вон туда, в утолок, Гулиев тебе сольет.
Пока Женя приводил себя в порядок, подполковник рассказывал:
— Он не первый раз в бегах. Лет двенадцати в Африку бежал. Где тебя тогда поймали? В Клину, кажется?
— В Волоколамске, — рассеянно ответил Початкин.
Голый до пояса, он нагнулся над ведром. Ромашкин сразу определил: «Спортсмен. Мышцы на плечах и руках плотные, бугристые».
Караваев, проследив за взглядом Ромашкина, пояснил:
— Гимнаст первого разряда. И с детства сорвиголова. Однажды выхожу из дома, вижу, Женькина мать стоит во дворе, руки сцепила перед грудью, глядит вверх, будто молится. «Что с вами?» — спрашиваю. А она мне: «Тихо». И на крышу дома нашего показывает. Гляжу, а там на печной трубе Женька вверх ногами стойку делает. Мать пикнуть боялась, чтобы не испугать свое дитятко… Ты сейчас-то в форме? — спросил подполковник Початкина. — Стойку делаешь?
— Пожалуйста, — с готовностью откликнулся Початкин и, упершись в края табуретки, легко вскинул тело вверх ботинками, дотянулся ими до бревенчатого наката.
Гулиев ошалело глядел на гостя. Его изумила не ловкость Початкина, а то, что этот парень встал вверх ногами в присутствии командира полка. Караваев же явно залюбовался Женькой.
— Видал миндал? Силенка есть. Куда же тебя определить?
— В разведчики, — попросил Початкин, опуская ноги на пол. Кивнул на Василия: — К нему вон.
— Не выйдет! — погрозил пальцем подполковник.
— Почему?
— А если убьют тебя, что я родителям скажу?
— Я бы на месте Ромашкина обиделся. Ему, значит, можно рисковать, а меня поберечь надо?
— Погоди, не петушись. У тебя высшее образование, ты инженер — пойдешь ко мне адъютантом.
— Нет уж, дядя Кирилл, в адъютанты не пойду. Лучше назад в особый отдел отправляйте.
— Пререкаешься?
— Я ж пока что не военный, — усмехнулся Женька.
— И то правда! — согласился Караваев. — Ну, ладно, сейчас присвою тебе своей властью звание сержанта и упеку… Куда же тебя упечь? Да, ты же инженер, — значит, быть тебе сапером!