Судьба и ее перипетии
Шрифт:
– Пустяки, – смущённо отозвался Бернард, но бросил то, чем в данный момент занимался, и подошёл к дяде, потирая руки. Про себя он размышлял, не без удивления, как его мама узнала о его визитах к врачу и о том, что состояние его здоровья ухудшилось после изнуряющей работы на фабрике. Вслух же он как можно небрежнее добавил: – Она склонна преувеличивать, когда речь идет обо мне.
– Пусть будет так, – пробормотал дядя, явно не поверив молодому человеку, и пододвинул тому тарелку супа. Попутно он отхлебнул что-то из фляги и добавил: – Но работать так много я тебе не позволю. Я
Чарли посмотрел в глаза своему племяннику проникающим, насупленным взглядом, и Бернард заметил, что из взгляда его исчезли все шутливые искры: глаза дяди глядели слишком серьёзно, и Бернард не выдержав, опустил свои.
Пес Доктор прибежал почти сразу же, как только его хозяин с гостем приступили к ужину, и залез под стол. Бернард заметил, что пес уплетает там аппетитный на вид кусок мясного стейка и усмехнулся.
– Дядя, а когда вы решили завести собаку? Как давно он у вас?
– О, Доктор еще молодой! – с энтузиазмом откликнулся Чарли. – Ему только три года, и я ни разу за это время не пожалел, что взял его. Знаешь, он ведь чистокровный бобтейл, то есть, староанглийская овчарка! Но я купил его за пятьдесят долларов, потому что он был плешивым щенком и в первый же день перезаразил и меня, и кота соседки. Сейчас, со старым Маркизом все в порядке и со мной, как видишь, тоже, а также все отлично и с этим проказником. – Дядя протянул руку под стол и с любовью потрепал пса по голове под аккомпанемент глухого рычания того.
– Он любит поворчать, но никого в этой жизни еще не кусал! – пояснил это рычание дядя. – Только это секрет! Если кто узнает, перестанут его бояться, и тогда станут совершать набеги на мои груши.
Бернард хохотнул в ответ и тоже погладил пса, но глухое ворчание того все же напрягало молодого человека, и он вскоре убрал руку.
Втроем они хорошенько поужинали, в дружелюбной тишине, убрали стол и кресла, после чего разбрелись кто куда. Дядя Чарли отправился на крышу посмотреть в телескоп на звезды. Сначала, Бернард хотел присоединиться к нему, но увидел, прямо за изгородью, в соседнем саду высокого крепкого вихрастого мужчину в одной рубахе и холщовых брюках.
Мужчина подвязывал ветви яблони, а на плечах у него сидела девчушка лет пяти: на ней было коротенькое яркое пальто, которое выглядело как кукольное. Она бесстрашно откидывалась назад, держась одной рукой за рубаху мужчины, ногами цепляясь за его шею. Девчушка заливисто смеялась каждый раз, когда повисала вниз головой, а мужчина обеспокоенно одергивал её, заставляя сесть прямо, и обхватить его голову ручонками.
Бернард с интересом стал наблюдать за соседями. Он всегда мечтал о своих собственных детях, но хотел, чтобы детей ему родила любимая женщина, которой к его сожалению, в его жизни еще не появлялось. Он не мог вспомнить, чтобы кого-то он серьезно и крепко любил, несмотря на то, что нравились ему многие.
Частенько, в пору юности, приятели, усмехаясь, говорили ему, все как один:
– Для того чтобы вступить в отношения, нужно не бояться знакомиться и посещать хоть что-то еще кроме школы!
Однако, он и не боялся. Нашему герою было не до знакомств, он был занят учёбой, как он сам рассказывал своему дяде, а также, совершенно другими заботами.
Конечно же, он сам не был обделен женским вниманием, ведь он был очаровательным, синеглазым, и темноволосым юношей,
Одевался он всегда, по возможности, франтовски, и от этого, даже в свои семнадцать выглядел серьёзным, юным мужчиной. Словно в насмешку от самой судьбы, то внимание, что ему оказывали, совсем его не интересовало, и не было ему нужно.
По какой-то странной, жестокой закономерности, он всегда привлекал к себе девушек, к которым его чувства были безмолвны, и сердце его было глухо к ним и их симпатиям, и он вынужден был отстранятся от них. Он чувствовал себя циником и отвратительным человеком в такие моменты, и от этого очень страдал, имея чувствительное и доброе сердце по природе, и не желая обижать людей, которые в нем заинтересованы.
Многие могли бы сказать, что он был привередлив и избирателен, но это было не так. Хотя из-за этого, вокруг него собралось немало сплетен о его черствости и отсутствии эмпатии.
Конечно же, на самом деле, нельзя было обвинять его в этом, ведь он всегда изначально пытался объяснить свои чувства и отношение к той или иной девушке, предоставляя ей шанс остаться добрыми друзьями. Однако, если девушка упорно отказывалась воспринимать его слова всерьёз, ища тайный смысл или теша себя надеждой достучаться до его сердца, то ему ничего больше не оставалось, кроме как закрыться и отстраниться от общения.
В этой истории, больше всего, Бернарда удивляли суждения людей о наличии или отсутствии у него эмпатии, на основе того, что он не проявлял особой заботы к тем, кто был в него влюблен. И судьям тем было невдомек, что прояви он хоть немного этой пресловутой эмпатии по отношению к вышеперечисленным, он бы оказался перед ними в еще худшем положении, ведь всем известна склонность людей воспринимать каждый добрый жест в свою сторону от объекта своей страсти за проявление сильных чувств, как бы этот объект их не отрицал.
Мужчина предпочитал быть честным.
Сейчас же он был счастлив, что оставил все подобные тягостные отношения за спиной и покинул те края. Он дышал свободно без этого обожания. Он никогда не использовал чувства женщин к нему в своих целях, и это делало ему честь.
Вместе с тем, Бернард никогда не навязывался девушкам, которые были ему симпатичны, не это ли настоящее проявление эмпатии? Если девушка давала понять, что он ее не интересует, то Бернард всегда относился к этому с уважением и отступал, поступая как настоящий джентльмен. Возможно, кто-то мог сказать, что он так делал, потому что никогда не любил безрассудно, возможно, отчасти это было и так, но самая основная причина такого поступка крылась в благородстве его души.
Он точно знал, что даже если полюбит по-настоящему и не найдет взаимности в этой любви, он сможет пережить эту боль и отступить. Однако, это разочарование оставит на его душе более глубокий след, в отличие от прежних разочарований.
Его размышления прервал густой мужской голос. Бернард вздрогнул от неожиданности, услышав этот голос рядом с собой, и взглянул на его источник. На него с любопытством смотрел тот самый молодой мужчина, которого он заметил в соседнем саду. Тот прижимал к себе ту самую маленькую девочку, которая тоже с любопытством разглядывала Бернарда, растянув губки в приветливой улыбке.