Судьба драконов

Райс Морган

Остальные члены Легиона столпились вокруг него и его веревки, когда О’Коннор начал подниматься на скалу.

Он подтянулся относительно быстро и легко, взбираясь все выше и выше, пока, наконец, не добрался до вершины. Сделав это, он обвязал лук вокруг дерева, предоставляя безопасную веревку своим товарищам.

«По одному!» – крикнул О’Коннор вниз.

«Иди ты», – обратился Рис к Тору.

«После тебя», ответил тот.

Рис начал взбираться вверх. Тор подождал, пока друг доберется до вершины, а затем последовал за ним. Этот способ был сравнительно легче и вскоре Тор уже оказался на самой вершине.

Он вспотел, тяжело

задышав. Сказать, что он устал, значит, ничего не сказать. Тор рухнул на траву – настоящую мягкую траву – и после всего, через что ему пришлось пройти, ему показалось, что он приземлился на самое роскошное ложе.

Тор приподнял голову достаточно для того, чтобы посмотреть на окружающий их закат, отбрасывающий мистический свет на это странное место – скалистое, пустынное, заброшенное, укутанное жутким и недружелюбным туманом. Казалось, что туман заражает все вокруг, угрожая поглотить всех присутствующих. Сложно было назвать это место радушным.

Тор сглотнул. Это пустынное место, расположенное в центре небытия, на вершине мира, на следующие сто дней станет их домом.

Глава одиннадцатая

Гвендолин бежала по закоулкам королевского двора, сворачивая переулками, пытаясь вспомнить, где находится пивная. Она была там всего лишь один раз в жизни, когда старалась увести оттуда Годфри по какому-то случаю, и с тех пор девушка не посещала эту часть королевского двора. Это место было слишком грязным для Гвен. Она чувствовала себя неловко от всех этих взглядов по мере того, как улицы становились все более переполненными подозрительными личностями. Ей было грустно от того, что Годфри потратил так много времени здесь, в этом месте, которого было ниже его достоинства. Это бросало тень на честь королевской семьи, и Гвендолин знала, что Годфри был выше этого.

По щекам Гвен текли слезы, ее сердце продолжало бешено колотиться, когда она снова и снова мысленно возвращалась к тому, что произошло у реки. Она протянула руку и потрогала небольшой порез на своей щеке – все еще свежий и жгучий. Девушка задалась вопросом, останется ли от него шрам. Гвен бросила взгляд на свою руку и увидела на ней кровь. У нее не было времени перевязать ее, но сейчас это было меньшее из зол. Девушка поняла, как ей повезло, что ее не убили и не покалечили. Она подумала об Эстофелесе, будучи уверенной в том, что именно отец спас ее. Оглядываясь назад, Гвен осознала, что ей следовало быть более осмотрительной после того сна. Но как? Сны все еще оставались для нее загадкой. Гвендолин никогда не знала точно, что предпринять, даже когда сон казался очевидным.

Гвен знала о репутации пса Гарета, о том, скольких людей он искалечил, и удивлялась тому, что ей удалось сбежать. Ее бросало в дрожь при мысли о том, что это Гарет подослал его к ней. Она задумалась о причине. Разумеется, брат не отправил бы своего пса, если бы ему нечего было скрывать относительно убийства их отца. Теперь она была уверена в этом, как никогда. Вопрос заключается в том, как это доказать. Гвен не сдастся до тех пор, пока не сделает этого, даже если это подвергнет ее жизнь опасности. Должно быть, Гарет полагает, что этот человек отпугнет ее, но он просчитался – Гвен была не из тех, кто отступает. И когда кто-то пытался напугать или пригрозить ей, она всегда поступала наоборот и прилагала двойные усилия, чтобы добиться своего.

Гвендолин свернула за очередной угол

и, наконец, увидела, таверну – кривую, осевшую с одной стороны. Здание было слишком старым и, очевидно, его никогда не ремонтировали. Дверь была приоткрыта. Из таверны вышли, пошатываясь, двое пьяниц, один из которых загорелся, заметив девушку.

«Эй, смотри туда!» – сказал он, толкая локтем своего приятеля, который, выпив намного больше, повернулся к ней и отрыгнул.

«Эй, мисс, Вы к нам?» – крикнул он, расхохотавшись от собственной шутки.

Пошатываясь, они направились к ней, но после того, через что пришлось пройти Гвен, она не испугалась. Она была не в настроении для ежедневных кретинов, поэтому грубо оттолкнула тех со своего пути. Застигнутые врасплох, они попятились назад.

«Эй!» – возмущенно крикнул один из них.

Но Гвен бесстрашно поспешила пройти мимо них прямо в открытую таверну. В том настроении, в котором она пребывала, если бы один из них последовал за ней, девушка нашла бы пустой бочонок и разбила бы о его голову. Это заставило бы их подумать дважды, прежде чем обращаться к члену королевской семьи так неуважительно.

Гвен вошла в таверну, где ей в лицо ударил резкий запах. При ее появлении шум стих, все головы повернулись к ней. Здесь находились дюжины нездорового вида типов – все пьяные и неопрятные. Она с трудом могла поверить в то, что такое большое количество людей были настолько пьяны рано утром. Насколько она помнила, это не был праздничный день. Хотя с другой стороны, как предположила Гвен, для этих людей каждый день – праздник.

Один человек, сидящий у бара, обернулся позже остальных и, когда он увидел девушку, то широко раскрыл глаза.

«Гвен!» – удивленно выкрикнул он.

Гвендолин поспешила к Годфри, чувствуя, как все эмоции льются из нее через край. Годфри посмотрел на нее с неподдельной тревогой и, поднявшись со своего табурета, подошел к сестре и приобнял ее рукой.

Он увел ее подальше от остальных к небольшому столику в середине таверны. Два его друга, Акорт и Фальтон, удерживали присутствующих на расстоянии, тем самым образуя стену для их уединения.

«Что случилось?» – тихо, но настойчиво спросил Годфри, присаживаясь рядом с ней. – «Что случилось с твоим лицом?» – спросив он, коснувшись ее пореза.

Гвен присела рядом с братом спиной к присутствующим и, наконец, выпустила свои эмоции наружу. Несмотря на все ее усилия, она начала рыдать, закрывая свое лицо руками от стыда.

«Гарет пытался убить меня», – сказала она.

«Что?!» – в ужасе воскликнул Годфри.

«Он подослал ко мне одного из своих псов. Я купалась в королевской реке. Он застал меня врасплох. Мне следовало быть более бдительной. Я поступила глупо. Я не ожидала его появления».

«Дай мне посмотреть», – сказал Годфри, отстранив ее руку от пореза.

Брат посмотрел на ее щеку, после чего повернулся и щелкнул пальцами Акорту, который побежал за стойку бара и вскоре вернулся с чистой влажной тряпкой. Он протянул ее Годфри, который бережно и тщательно вытер щеку Гвен. Холодная вода обожгла кожу, но Гвен была благодарна ему за помощь. Он протянул ей тряпку, которую она прижала к своей щеке.

Гвендолин увидела его искреннюю заботу и впервые в жизни она ощутила настоящую сестринскую любовь к нему, почувствовала гордость оттого, что Годфри – ее брат, что она может на него положиться. То, что он находился в этом месте, разбивало ей сердце.