Судьба драконов
Шрифт:
Но он не смог схватить его вовремя – молодой человек поскользнулся и упал в воду вниз лицом.
Тор почувствовал, как монстр тащит его подальше от лодки обратно в море. Он тащил его все быстрее и быстрее. Беспомощно протянув руку, Тор наблюдал за тем, как лодка исчезает перед ним. В следующий миг он почувствовал, как погружается в воду, в глубины Огненного Моря.
Глава девятая
Гвендолин бежала в открытом лугу. Ее отец, король МакГил, бежал рядом с ней. Ей было лет десять, он тоже был намного моложе. Борода отца была короткой, лишенной седины,
Он поднял Гвендолин вверх, перебросил ее через плечо и начал кружить снова и снова, смеясь все громче и громче, отчего она истерически захохотала. Гвен чувствовала себе такой защищенной в руках отца, ей хотелось, чтобы время навсегда остановилась.
Но когда отец опустил ее на землю, случилось нечто странное. Внезапно солнечный день превратился в сумерки. Когда ноги Гвен коснулись земли, там больше не было цветов. Ее ноги погрязли в грязи по самые лодыжки. Сейчас ее отец лежал в грязи на спине в нескольких футах от нее – он был старше, намного старше, слишком старый. Он застрял. Чуть дальше от него в грязи лежала его сверкающая корона.
«Гвендолин», – задыхался МакГил. – «Дочь моя, помоги мне».
Он поднял руку, отчаянно потянувшись к ней.
Гвендолин поспешила ему на помощь, пытаясь добраться до отца и схватить его за руку. Но ей не удалось сдвинуться с места. Девушка посмотрела вниз и увидела, что грязь вокруг нее застывает, высохнув и потрескавшись. Она пыталась вырваться.
Моргнув, Гвен оказалась стоящей на парапетах замка, глядя вниз на королевский двор. Что-то было не так – она не увидела обычного великолепия празднеств. Двор скорее напоминал огромное кладбище. Там, где когда-то сиял великолепный королевский двор, теперь были свежие могилы, растянувшиеся на многие мили.
Гвендолин услышала шарканье ног. Ее сердце замерло, когда, обернувшись, она увидела убийцу, облаченного в черный плащ с капюшоном, который приближался к ней. Он ускорил шаг, снимая свой капюшон, открывая гротескное лицо – у него не было одного глаза, а над глазной впадиной виднелся толстый неровный шрам.
Зарычав, он поднял руку, в руке которой блеснул кинжал с красной рукояткой.
Он приближался слишком быстро. У Гвен не было времени, чтобы отреагировать. Она подготовилась к тому, что он собирается ее убить, когда тот со всей силой опустил свой кинжал.
Внезапно он остановился всего в нескольких дюймах от ее лица. Открыв глаза, Гвен увидела своего мертвого отца, который поднялся на ноги и в воздухе схватил мужчину за запястье. Он сжимал руку убийцы до тех пор, пока тот не выпустил кинжал, после чего поднял его за плечи и перебросил через парапет. Гвен услышала крики убийцы, когда он перелетел через край.
Отец обернулся и посмотрел на Гвен. Он крепко схватил ее за плечи своими разлагающимися руками. Выражение его лица было серьезным.
«Тебе небезопасно находиться здесь», – предупредил МакГил. – «Небезопасно!», – крикнул он, вонзая свои руки в ее плечи так сильно, что она закричала.
Гвен проснулась от собственного крика. Она выпрямилась в постели, оглядывая свои покои, ожидая увидеть
Но ее встретила только пустота, в комнате царила тишина – мертвая тишина, предшествующая рассвету.
Обливаясь потом и тяжело дыша, Гвендолин выпрыгнула с кровати, облаченная в кружевную ночную сорочку, и выбежала из комнаты.
Девушка поспешила к небольшой каменной раковине, где ополоснула лицо. Она прислонилась к стене, чувствуя холодный камень под босыми ногами этим теплым летним утром. Гвен пыталась взять себя в руки.
Ее сон был таким реальным. Ей показалось, что это было нечто большее, чем просто сон. Это было настоящее предупреждение от отца, послание от него. Гвен ощутила потребность покинуть королевский двор прямо сейчас и никогда сюда не возвращаться.
Но она знала, что не может сделать этого. Она должна успокоиться и собраться с мыслями. Но каждый раз, моргая, Гвен видела лицо своего отца, чувствовала его предупреждение. Ей нужно сделать что-то, чтобы прогнать это сновидение.
Выглянув, Гвендолин увидела первые лучи солнца, которые только-только начали появляться. Она подумала об одном-единственном месте, которое может помочь ей прийти в себя – королевская река. Да, она должна туда пойти.
Гвендолин снова и снова погружалась в ледяные воды королевской реки, зажав нос и с головой ныряя под воду. Она находилась в небольшом природном бассейне, спрятанном в верхних источниках, которые она когда-то обнаружила и часто посещала, еще будучи ребенком. Девушка задержала голову над водой, чувствуя, как холодные струи воды бегут по ее волосам, по коже головы, ощущая, как вода омывает и очищает ее обнаженное тело.
Однажды Гвен обнаружила это уединенное место, скрытое среди зарослей деревьев, высоко в горах, на небольшом плато, где река образовала глубокий и спокойный бассейн.
Над ней текла река, а под ней она продолжала стекать вниз – и здесь, на этом плато, воды удерживали малейшее течение. Бассейн был глубоким, камни гладкими, а само место было так хорошо спрятано, что Гвендолин могла плавать здесь обнаженной, не опасаясь быть замеченной. Она приходила сюда почти каждое летнее утро, когда поднималось солнце, чтобы очистить свой разум. Особенно ей требовалось это сегодня, когда сны преследовали ее, как это случалось часто. Это место было ее убежищем.
Гвен так сложно было понять, является ли это всего лишь сном, или же это нечто большее. Откуда ей было знать, когда ее сон является посланием, предзнаменованием? Знать, является ли все увиденное плодом ее воображения или же ей представился шанс приступить к действию?
Гвендолин вынырнула из воды, наслаждаясь теплым летним утром, слушая щебет птиц в окружающих ее деревьях. Она прислонилась к скале, ее тело погрузилось в воду по шею. Девушка сидела на природном бортике, погрузившись в собственные мысли. Гвен потянулась обеими руками и плеснула водой себе в лицо, после чего провела руками по своим длинным пшеничным волосам. Она бросила взгляд на кристальную поверхность воды, в которой отражались небо, второе, уже начавшее подниматься, солнце, деревья, возвышающиеся над водой, и ее собственное лицо. С покрытой рябью поверхности на нее смотрели ее миндалевидные ярко-голубые глаза. Она видела в них нечто от своего отца. Гвен отвернулась, снова подумав о своем сне.