Судьба: Дитя Неба
Шрифт:
— Спасибо за помощь!
— А ты ничего не говорил про помощь, — хмыкнул Акмед, не поднимая головы от оружия, которое внимательно разглядывал. — Ты сказал: «Иди сюда». Я и пришел. В следующий раз выражайся точнее.
Эши вздохнул и, повернувшись к раненому, накрыл его попоной, снятой с одной из лошадей, лишившихся всадника.
Подошел Акмед и швырнул на землю собранное оружие, все, кроме диска квеллана.
— Что здесь произошло? — резко спросил он.
Глаза Эши гневно сверкали из-под капюшона.
— Прояви
— Понятия не имею, и мне это совершенно безразлично, если только он не сможет ответить на интересующие меня вопросы.
— Это была засада, — ответил Эши, проверяя дыхание лежавшего без сознания мужчины. — Похоже, атаковал небольшой отряд, оторвавшийся от основной колонны из Сорболда. Я не знаю, какова судьба остальных: я видел следы, которые разошлись в разные стороны на расстоянии одного дня пути отсюда. Без сомнения, здесь произошло то, что вот уже двадцать лет происходит по всей стране. Только вот я ни разу не слышал, чтобы в необъяснимых по своей жестокости набегах участвовали сорболдцы.
Акмед сложил на груди руки и задумался. Проезжая по Наварну, он видел многочисленные караваны, отправлявшиеся по домам. Он старался держаться от них подальше. Тогда ему показалось, что люди слишком мрачные, не с таким настроением обычно возвращаются с зимнего карнавала. Представив себе, что находилось в фургонах, Акмед тяжело вздохнул.
— Если ты собираешься в Наварн, возможно, тебе следует взглянуть на Стивена, — сказал Акмед. — Если получится сделать это издалека. Я вижу, ты все еще скрываешься, хотя мне невдомек почему.
— Боги! Праздник зимнего солнцестояния, — едва слышно прошептал Эши.
— Кстати, в следующий раз советую оставить кого-нибудь в живых. Могли бы его допросить.
— Какой смысл? Они находились во власти демона. И все равно ничего не вспомнили бы.
— А это кто? — кивнув на лежащего возле Эши мужчину, спросил Акмед.
Эши посмотрел на бледное лицо раненого.
— Его зовут Шрайк, — ответил он через несколько мгновений. — Он из Первого поколения намерьенов, когда-то принес клятву верности Гвиллиаму, теперь служит Анборну.
— И ты считаешь, что эти сведения должны меня заинтересовать?
Эши проверил повязку на все еще кровоточащей ране Шрайка и вытащил мех с водой.
— Не считаю, — с горечью бросил он. — Он всего лишь один из последних людей, ходивших по той же земле, что и ты, некогда бывшей на другом конце мира. Один из тех, у кого такая же история, как у тебя. Один из немногих, сумевших прожить так долго и сохранить рассудок. Он всего лишь человек, чья кровь пропитала землю, на которой он лежит. Приношу свои глубочайшие извинения. С какой стати такие глупости должны тебя занимать?
Акмед взял из кучи оружия нож и сунул его Эши под нос.
— Знаешь, что это такое?
— Цыплячья ножка. — Эши намочил водой окровавленный
— Эту цыплячью ножку сделали болги. Такое оружие не продается за пределами наших гор, — прорычал в ответ Акмед. — Его производство хранится в тайне. Тот факт, что оно оказалось в руках сорболдцев, означает одно: его украли или подбросили специально, чтобы обвинить в случившемся Илорк, как и в тот раз, когда изуродованные тела подложили в амфитеатр, где проходила Великая Встреча Гвиллиама.
Он швырнул нож к остальному оружию и с мрачным видом уставился на линию горизонта на юге, где Зубы отмечали границу с Сорболдом.
Прикрыв глаза рукой, Эши проследил за его взглядом.
— Складывается впечатление, что кто-то хочет развязать войну с вами.
— Складывается.
Эши наклонился и приложил ухо к груди Шрайка.
— Он умрет, если мы не доставим его к целителю.
Акмед начал снова собирать оружие.
— Ты прав.
— Это уж слишком, даже для тебя. У меня нет лошади. Неужели ты не поможешь мне довезти его до Сепульварты?
Акмед нахмурился и махнул рукой в сторону поля.
— Тут полно лошадей. Бери любую и сам вези своего Шрайка в Сепульварту. — Он посмотрел в лицо солдата, немолодое, обветренное, как у моряка, со страшной раной на лбу. — Но на твоем месте я не стал бы терять время на базилику в Сепульварте. Когда прошлой осенью Рапсодия получила страшную рану и чуть не умерла, я отвез ее туда. Патриарх и его священники ничего не смогли сделать. — Он посмотрел на руку Эши. — Разумеется, это потому, что она отдала Кольцо Мудрости тебе. Теперь ты исполняешь эти обязанности. Патриарх лишь формально главный. Почему бы тебе не попытаться исцелить своего приятеля?
Эти несколько минут безмолвно стоял, подставив лицо ветру. Потом снял с левой руки кожаную перчатку и прикоснулся к кольцу на безымянном пальце. Оно было совсем простым — прозрачный, гладкий камень в скромной платиновой оправе. Внутри камня друг напротив друга, словно написанные чьей-то таинственной рукой, сияли два символа, очень похожие на знаки отрицания и утверждения. Очень осторожно Эши взял Шрайка за руку, это была рука солдата — грубая, с толстыми пальцами, окровавленная. Эши надел кольцо на мизинец.
Акмед и Эши несколько минут не сводили напряженных взглядов с раненого. Дракон, живущий внутри Эши, ворчал, мучимый любопытством, не давал покоя. Эши попытался приструнить его и одновременно выяснить, что он чувствует. Дракон отметил всего несколько незначительных изменений, которых было явно недостаточно, чтобы спасти жизнь Шрайка. Эши вздохнул: старый воин продержится от силы несколько дней, не более того, даже если он доставит его в какое-нибудь укрытие. Он осторожно снял кольцо с пальца Шрайка и снова надел на руку.