Судьба амазонки
Шрифт:
Однако всевидящая наставница не собиралась бросать свою земную ученицу без присмотра и потворствовать её безумным задумкам. Сон отрезвил Архелию, указав, что дорога к утерянной власти окажется непростым делом. Перейдя грань от действительности к миру грёз, воительница обнаружила себя стоящей подобно покорителю неприступных высот на маленьком выступе отвесной скалы. «Чёрт, опять горы! Что я тут забыла на этот раз?» Сверху ледяными струями обжигал низвергающийся над головой небольшой водопад. Он не сбивал с ног, но руки с трудом цеплялись за скользкие камни. Надо выбираться. Архелия осторожно подтянулась вверх, нащупывая ногой новую точку опоры. Посмотрев
В комнату заглядывали первые лучи солнца. Архелия подскочила к оконцу – узкий серп месяца таял в светлеющем небе, но был ещё виден.
– Что я не так делаю? – взмолилась несчастная, позабыв осторожность. – Я обязана отцу своим существованием и воинскому умению. Я не о своей выгоде думаю. Напротив, наступаю на собственную гордыню. Прошу, не мешай. Если я нарушаю кредо, то накажи, но дай отдать долг отцу и расставить всё по своим местам. Мужчины охотно пользуются данными им богами привилегиями, я же единственный раз воспользуюсь тем, чем наградила меня природа: не отнимать, а дарить жизнь. Я делаю это не ради себя. Прими, как жертву, мою невозможную любовь.
Архи опустилась на колени и далее уже беззвучно просила сострадания небес.
Потекли дни. Клепп был отстранённо вежлив. Он любезно приглашал гостью на пиры и охоты. Стараясь держаться поближе к девушке, Клепп исподтишка наблюдал за ней и не шёл на душевный контакт. Его учтивость была холодна и не выдавала, что творилось на душе герцога. Необычная гостья разрушала все его привычные высокомерные представления о слабом поле. С удовольствием он наблюдал, как легко она взлетает в седло, когда отправляется в числе свиты на охоту. Как в очередной раз приносят убитую птицу с торчащей из тушки стрелой с ярким опереньем, принадлежавшей воительнице. Свита с готовностью и подобострастно удивляется. Сестра герцога окатывает гостью холодным презрительным взглядом.
В следующий раз Архи привычным жестом подхватила на лету брошенное им копьё, чтобы прицелиться в кабана, но передумала в последний момент и демонстративно упёрла оружие в стремя. Что остановило уже поднятую для броска мускулистую не по-женски руку? Герцог был заинтригован. Он потерял интерес к продолжению охоты, почуяв, что рядом находится неведомая птица, которой необходимо пополнить свою коллекцию трофеев. Клепп притормозил коня, знаком приказав свите следовать далее. Зигвард крутился рядом, досадуя на ухудшившийся с годами слух.
– Почему не убила секача?
– Боялась промахнуться и разочаровать вас.
– Ты бы не промахнулась, – уверенно заявил Клепп.
Архелия улыбалась и оглаживала лошадь.
– Вы хозяин. Ваш бросок – первый.
– Кто ты такая?
– Вы всё знаете.
– Допустим, – недоверчиво проворчал герцог. Он решительно поворотил коня в сторону крепости, ещё раз приказав свите продолжить охоту.
Только Зигвард ослушался повеления господина и пристроился позади. Они некоторое время ехали молча, тишину прозрачного осеннего
– Ты многое умеешь. Слишком много даже для благородной особы. Напротив, тебе, как отпрыску именитой фамилии, столько знать и не обязательно: ты женщина. Кроме молодости и обаяния, в тебе есть прямота и необузданное свободолюбие, не свойственные твоей половине человечества.
– Зависимой половине.
– Ты можешь считать себя независимой, живя у меня? Ты слишком пристально смотришь мне в глаза… Тебя не учили, что женщине не подобает встречать взгляд мужчины с вызовом?
Архи рассмеялась и потупила взор:
– Простите, забылась.
– В тебе живёт лидер. Ты могла бы стать хорошей правительницей.
– Неужели всё это можно прочитать на моём лице? – дочь барона старалась казаться легкомысленной.
– Я видел достаточно. Люди для меня не загадка. Я прав?
– Не буду спорить. Вы проницательны. Может, я плохо знаю себя. Если бы нашёлся хороший учитель и указал мне цель в жизни… – она томно вздохнула.
– Не шути со мной. Я могу быть и не таким благовоспитанным.
Архелия сорвала с клёна один из последних удержавшихся на ветвях резных листьев. Она задумчиво крутила его в руках. Герцог ждал продолжения разговора.
– Красивый, правда?
– Осень, – Клепп оглянулся и взглядом указал верному Зигварду держаться подальше.
– Он привлёк бы внимание летом? Зелёный, молодой, такой же, как и все в кроне?
– Вряд ли.
– А сейчас он особенный. Смотри, какие изящные красные прожилки, – Архелия незаметно перешла на «ты». – Он увядает, но стал только прекраснее от этого. К тому же доказал, что самый выносливый в кроне. Держался до последнего, когда все остальные уже пали.
– Не каждому дано такое счастье – перед смертью выглядеть лучше, чем в годы молодости, – он понял, к чему клонит спутница, ему было приятно слушать и дальше.
– Так же и у людей. Тебе, например, идут и седина, и морщины. И почему «перед смертью»? – дочь барона привередливо надула губки.
– Спасибо, девочка моя, – Клепп был тронут, но старался придать голосу холодную небрежность.
«Долго я так не смогу», – подумала Архелия и решила форсировать вялотекущий роман. Фляга с разбавленным любовным зельем была под рукой. Неопытная соблазнительница достала её и с видимым удовольствием пригубила.
– Дай и мне, во рту пересохло, а слуги нерасторопны, – он принял с благодарностью опасный напиток.
«Теперь ты мой», – мысленно усмехнулась воительница. Кстати, радужная волна пробежала и по её телу, околдовывая ум.
– У тебя хорошая лошадь, резвая, – похвалил он.
– Твой точно не угонится.
– Спорим на поцелуй?
– Денег у меня теперь нет, а такого «добра» предостаточно! Спорим.
Она не боялась проиграть. В любви вообще лучше проигрывать. Женщине приятнее отдавать, чем брать. Воительница училась быть слабой. Бабочка соглашаться со своей владелицей в этом вопросе не хотела. Она легко вырвалась вперёд, Архи незаметно притормаживала горячую лошадку. Конь у герцога был превосходный. Зигвард остался далеко позади, когда соперники проскакали по подъёмному мосту и слегка утихомирили четвероногих друзей. Дочь барона и Клепп, смеясь, проехали по тесным улочкам и ввалились во двор под недоумённые взгляды челяди. Герцог помог Архелии слезть с лошади, она оказалась в крепких объятьях. Поцелуй длился намного дольше, чем мог предусматривать дружеский договор.