Судьба № 5
Шрифт:
– Да. – Виталик улыбнулся. – Она в триста пятой палате, и ей будет очень приятно, если ты к ней заглянешь.
– Да, загляну. – Алиса потерла виски, поморщилась. – Чуть позже.
Ох, не понравился Климу ни этот ее жест, ни внезапно угасшая ярость. Ощущение было такое, словно у Алисы Волковой сели батарейки. Что с ней происходит?..
– С тобой все нормально? – спросил он, заранее зная, каким будет ответ.
– Не твое дело.
– Ясно. – Он усмехнулся, бросил последний взгляд на лежавшую
Виталик уходить не спешил, рассматривал Алису внимательно-тревожным взглядом. Ничего удивительного, ему же невдомек, что Клим с госпожой Волковой – заклятые враги. И в тонкости их запутанных отношений он не посвящен, думает, что Алиса – белая и пушистая…
– Что это с ней? – Виталик заговорил только на улице. – Она какая-то странная…
– Это долгая история, – отмахнулся Клим.
– А кто та женщина? – Отделаться от Виталика было непросто.
– Ее подруга.
– С ней что-то случилось?
– Да, с ней что-то случилось! С ней случилась кома! Поехали, у меня еще полно работы.
Клим больше не боялся этого сна. Можно сказать, он ждал его с нетерпением.
На сей раз летучая мышь расположилась на подоконнике, уцепилась острыми когтями за шторы.
– Страшная я, да? – спросила строго.
– Да я уже как-то привык. – Клим пожал плечами.
Летучая мышь вздохнула:
– Обидно, что ты себе именно такой меня представляешь. Нет бы голубкой сизокрылой или сгустком света, на худой конец.
– А кто ты на самом деле?
– А ты не понял? А что ж тогда завис на полчаса перед моей палатой?
– Зинон?!
Летучая мышь хрипло рассмеялась:
– Догадался! Ну, наконец-то. Кстати, за сигареты спасибо. Хоть и не пригодились, а все равно приятно.
– Что ты делаешь в моем сне?
– А мне теперь, понимаешь ли, во сне гораздо сподручнее. – Глаза-пуговицы хитро блеснули. – Вообще-то, я по делу. Послание у меня к тебе.
Мама дорогая! У летучей мыши по имени Зинон к нему послание! И что только не приснится!
– Ну, давай свое послание, – подумав, разрешил он.
– Не могу. Это будет не по правилам.
Клим возмущенно вздохнул – не сон, а сплошная головоломка!
– Ты просто смотри внимательно и сердце свое слушай. Может, и поймешь.
– На кого смотреть?
– На нее смотри, на кого ж еще? Ей сейчас плохо, немногим лучше, чем мне. И времени остается совсем мало. В Зазеркалье время течет по-другому.
– У кого времени мало?
– У всех. – Летучая мышь вздохнула. – Я, наверное, к тебе больше прийти не смогу. Она хочет меня отпустить, насовсем. И ее хочет отпустить…
– Кто?!
– Она…
Клим проснулся с тяжелой головой и твердой уверенностью,
В спальне было темно, захотелось солнечного света. Клим подошел к окну и замер – на атласной ткани штор были отчетливо видны следы от когтей… Все, самое время вызывать психбригаду…
Убедить себя, что сон – это ерунда, а затяжкам на шторах наверняка найдется разумное объяснение, ему удалось только ближе к обеду, но на душе все равно было муторно, и Клим решился. Все равно работник из него сейчас никакой. Лучше потратить время с пользой, навестить Диану. «И Зинон», – шепнул внутренний голос.
На сей раз он подготовился основательнее, одними цветами не ограничился, накупил фруктов и шоколада, приобрел кипу глянцевых журналов и плюшевого кота. Кота он выбирал с особенной тщательностью. Может, девочкам в самом деле нравятся такие вот финтифлюшки.
Диане кот понравился. До такой степени, что она снова расплакалась. А рядом, как назло, не было Виталика, обладающего чудесным даром утешения. Пришлось утешать ее самому.
У него получилось. Минуте этак на пятнадцатой рыдания перешли в жалобные всхлипывания, появилась робкая надежда, что скоро слезы высохнут окончательно. И тут Клим допустил страшный промах – сказал Диане, что оплатит ее пластические операции, и рыдания возобновились. Эх, лучше бы он сказал ей про операцию сразу, как только вручил кота. Отревелась бы одним махом, не пришлось бы теперь тратить время и нервы.
– Клим… – Девочка поймала его руку, прижала к своей мокрой щеке. – Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, что вы для меня сделали!
Да все он прекрасно представлял. Он дал девочке надежду, только и всего. Ему мелочь, а ей – счастье.
– Ну все, Диана, успокойся, – сказал он мягко, ну точно заботливый дядюшка. – Ты пока давай поправляйся, а с операцией мы разберемся. Хочешь у нас или за границей?
– Я не знаю. – Девочка вся аж светилась от счастья. – Лучше, наверное, там, где дешевле.
– Лучше там, где лучше, – строго сказал он. – Я выясню, где лучше, обещаю. А теперь мне пора.
Он вышел из палаты почти бегом: испугался, что Диана снова начнет его благодарить, испугался собственной сентиментальности…
В палате Зинон никого не было, кроме нее самой, или ее тела, или оболочки – он не знал, как думать. Клим подошел к кровати, погладил руки-птицы, сказал шепотом:
– Привет.
Аппарат гудел, Зинон молчала.
– Что же ты мне хотела сказать? – спросил он. – На кого я должен смотреть? На Алису?