Суд волков
Шрифт:
Ему не оставалось ничего другого, как согласиться на ее просьбу, однако он спрашивал себя, каким образом намерена она изгонять демонов.
Осень давно вступила в свои права. Три или четыре недели отделяли их от сильных холодов. Перед отъездом Итье заверил Жака, что они без труда найдут других слуг, которые заменят предателей, ныне прозябающих в тюрьме.
Они выехали верхом, поскольку в сундуках Ла-Дульсада было запасено достаточно одежды.
Добравшись до места, они на мгновение остановились, чтобы окинуть взором усадьбу, которую у них хотели похитить.
– Я тебе уже
На следующий день Жанна сказала, что уедет одна на весь день и вернется к вечеру. Он не стал задавать вопросов.
Она пустила лошадь в галоп, направляясь к болоту, которое видела в свой первый приезд недалеко от Гран-Бюссара. Чертово болото, как назвал его Гонтар. На протяжении почти всего пути в лицо ей хлестал дождь.
Но дождь этот, казалось, был не просто прихотью Неба. Жанна ощущала его как жгучие слезы о мире, и конца не было этим слезам. Кто же рыдал так? Когда она подъехала к болоту, точнее, небольшому озеру, небо прояснилось. Листья золотистых буков, словно гербы неведомого королевства, пылали на фоне умирающей осенней лазури. Болото сверкало. Жанна подъехала к самому его краю. Одним прыжком в лесу скрылся олень. Она спешилась и сделала шаг к кромке воды.
Потом села, примяв траву. Взгляд ее блуждал по зеркальной глади – быть может, она искала ребенка, утонувшего здесь, если верить легенде.
Должно быть, он теперь улыбается. Ибо те, кто умер безвинным, в конце концов начинают улыбаться.
Мир медленно освобождался от воющих призраков, которых ветер злобы и беды рвал на части вокруг нее. Она даже не вспоминала их имен – так, какие-то звуки, слоги, затерянные в пучине прожитых лет.
В сердце Жанны наконец воцарилась тишина. Она наслаждалась ею, пока не погрузилась в нее целиком.
Надвинувшийся туман начал медленно сползать к воде и накрыл болото. Потом берега. Жанна словно запахнулась в эту молочную пелену, которую подсвечивали последние лучи солнца, делая ее сходной с какой-то ангельской материей. Жанна уже ничего не видела вокруг. Она подняла глаза и едва различила самые высокие ветви на деревьях. Наконец и эта последняя связь с реальностью исчезла. Лесные шумы стихли в обволакивающем мареве.
Это, наверное, и есть смерть, подумала она. Наверное, я умираю.
Жанна прислушалась, стараясь уловить другие голоса, не те, что несли горе и боль. Она различила какой-то неясный, непонятный, тонкий звук. Это было дыхание бестелесной субстанции, окружавшей ее. Быть может, голоса духов, собравшихся на болоте. Голоса исчезнувших душ. Они сливались с другими, еще не обретшими нового воплощения.
Возможно, они явились, чтобы поглядеться в зеркало болота.
Главное, Жанна ощущала, что она уже не одна. Ее овевало влажное дыхание великого множества душ. Они не произносили ничего внятного – ни утешения, ни упрека, ни сожаления, ни хвалы. Но они были рядом. Она чувствовала их незримое присутствие.
Жанна подумала о своих родителях. Наверное, они тоже были здесь.
В этой белизне, одновременно пустой и наполненной духами, ей стало наконец понятно, что и сама она – всего лишь дух среди прочих.
На нее снизошло умиротворение. Сначала она ощутила печаль. Потом и печаль исчезла. Жанна погрузилась в облако. Омылась в нем.
Возможно, где-то поблизости бродили волки. Это не имело значения. Смерть не уничтожит ее. Отныне – нет. Она подумала о Жаке и вдруг полюбила его по-новому, не так бурно, как прежде, ибо теперь увидела его яснее. Природа этого человека из слоновой кости была ближе всего к окружавшей ее сейчас насыщенной парами материи.
Туман рассеивался. Перед ней возникло дерево. Жанна восхитилась его силой и изяществом. Она подняла глаза. Скворец проскользнул меж нижних ветвей. Появился другой. В нескольких шагах терпеливо ждала лошадь. Жанна встала и неторопливо подошла к ней. Копоть костра была смыта.
Неверно назвали это болото, подумала она, отправляясь в обратный путь. Это Болото Ангелов.
Жак ждал ее в саду, среди тисов. Услышав стук копыт по дороге, повернул голову.
Он задал вопрос только взглядом. Глаза Жанны ему ответили. Ее движения тоже.
– Возьми в руки мое лицо, – попросила она.
Ладони Жака образовали чашу, в которую погрузился подбородок Жанны.
– Я была на Чертовом болоте, – сказала она. – Видела там одних ангелов.
Он улыбнулся. И поцеловал ее с добротой, дарованной ему от природы. Они направились в ближайшее поле.
– Я видела слишком много демонов в последнее время, – произнесла она. – Мы правильно поступили, что приехали сюда.
– Я понял это, когда ты спешилась, – сказал он. Небо заволокло тучами. Ветер трепал одежду. Первые капли дождя обратились в ливень. Они вернулись домой.
Большой ковер ее жизни едва не был разорван по воле Мастера. Но Жанна не допустила этого и сама встала к ткацкому станку. Когда они с Жаком вернулись в Париж, она сказала:
– Давай уедем на время из этого города. Здесь сейчас опасно. Судьба сблизила нас с югом. Послушаемся ее. Франсуа и Жозеф в Орлеане. Наши земли – в Берри, под Шатору. Мануфактура – в Лионе.
Он напомнил ей, что расстояние между Шатору и Лионом не намного меньше, чем между Парижем и любым из этих двух городов.
– Наши предприятия слишком разбросаны, – сказала она. – Лавки здесь, мануфактура там, земли далеко, твои банковские дела еще дальше.
– Если мы уедем из Парижа, – заметил Жак, – мне придется отказаться от намерения попросить королевскую привилегию на сукно. В таком случае нам действительно лучше уезжать на юг. Но мы можем выбирать только между Лионом и Марселем, потому что Лион – самая большая в Европе ярмарка, а Марсель – порт, где Франция принимает чужое и вывозит свое. Оттуда получаем мы товары из Италии, пряности из Африки и с Востока, оттуда уходят корабли, нагруженные шерстью, сукном и драгоценными тканями. В обоих городах торговля и банковское дело неотделимы друг от друга.