Суд волков

Мессадье Жеральд

Отхлебнув еще глоток, он предложил Жаку налить вина себе и Жанне.

– Каков будет срок? – спросил Жак.

– Два года, пока Шевалье не завершит продажу доменов, которые не приносят мне никакой пользы.

– Простите мне такой вопрос, но какие будут гарантии, сир?

Взгляд Карла потемнел. Сейчас он прикажет стражам, стоявшим за дверью, схватить и немедленно обезглавить дерзкого банкира. Жанна затаила дыхание. Однако ничего подобного не произошло. Карл VII лишь грустно рассмеялся. И все же опасность всегда таится в беседах с королем. С этим королем. И конечно, с другими тоже.

– Доходы от продажи соли за тот же срок, бумага за подписью

главного казначея Этьена Шевалье. Достаточно ли таких гарантий?

– Конечно, сир. Будь заимодавцем я, вопрос даже бы не возник. Но иностранные банкиры питают к королям не больше уважения, чем к обычным людям.

– Проценты от займа будут выплачены вместе с основной суммой. Сто двадцать тысяч ливров за триста тысяч, на мой взгляд, лакомый кусок.

Король нагнулся и поворошил угли. Посыпались искры. Они словно добавили таинственности и без того непонятному для Жанны разговору. Дрова, которые еще несколько дней назад были зелеными деревьями, превращались в пылающие точки и поднимались вверх, чтобы опуститься вниз пеплом. Нет, они не о деньгах говорят, – подумала про себя Жанна, – а о какой-то загадочной потусторонней силе.

– Второе, о чем я прошу вас, д'Эстуаль, – это подумать, как вновь заселить наши земли. Нужно вернуть в наши деревни скотоводов. Нам не хватает скота. В Париже и в большинстве других городов цена на мясо достигла заоблачных высот. И на хлеб тоже. Настоящие хозяева земли – те, кто ее обрабатывает. Новые владельцы, которые пытаются занять место сеньоров, воображают, будто имеют право на хозяйскую долю [6] . Это вздор. Горожане ничего не понимают в земле, а плата за труд растет, потому что рабочих рук не хватает. Рабство умерло, и я рад этому. Мир изменился! Но земля без крестьян не стоит и полушки, это всем известно.

6

Хозяйская доля – земли, доход с которых принадлежал сеньору. (Прим. автора.)

Жак и Жанна слушали с изумлением. Король, которого они считали погруженным исключительно в интриги двора, оказывается, знал прекрасно свою страну в ее прозаической повседневной действительности. Он рассуждал как земледелец!

Жак, взяв кувшин, сначала подлил вина королю, затем наполнил бокал и протянул Жанне.

– Надо, чтобы зажиточные горожане поняли, – продолжал Карл, – что в последнее время все обесценилось на треть. А земли, которые они скупили по бросовой цене в надежде извлечь из них баснословный доход, будут обесцениваться и дальше, если им не удастся вернуться к реальности! Спекуляция, д'Эстуаль, – это яд для страны!

Он заметно разгорячился.

– Вы получите в собственность два владения из королевских земель: Эгюранд и Бузон. Они находятся недалеко от Ла-Шатра. Шевалье вручит вам дарственные. Я возведу эти земли в баронство, когда вы обеспечите заем.

– Вы чрезмерно добры ко мне, сир.

– Сначала взгляните на эти земли. Я знаю, о чем говорю. Что до чрезмерной доброты, то я действительно отдаю предпочтение не знати, а людям из народа, д'Эстуаль. Чем богаче наши сеньоры, тем больше они склонны к интригам! Они жаждут власти, все больше и больше власти, тогда как имеют ее все меньше и меньше! И по какому праву? Какие у них заслуги, кроме того, что они дали себе труд родиться и носят прославленные имена? Что хорошего сделали они для страны? А бюргеры, ошалевшие от тщеславия, начинают подражать им. Что до простолюдинов,

они счастливы уже тем, что могут не бояться завтрашнего дня. – Он усмехнулся. – Вы не из народа, я это знаю, д'Эстуаль. Евреи далеки от земли, потому что мы запретили им владеть ею. В результате они живут торговлей и банками, оттого руки у них белые. В сущности, они тоже буржуа. Теперь, когда крещение и моя добрая воля сделали из вас француза, постарайтесь понять мои слова. Что ж, вам повезло, что вас любит Жанна. Жак улыбнулся.

– Это мне повезло, что он любит меня, сир, – с улыбкой заметила Жанна.

– Когда вы обвенчаетесь? – спросил Карл. – Мне бы хотелось, д'Эстуаль, чтобы это произошло, когда вы получите баронский титул. Тогда и наша Жанна не будет внакладе. Ведь она уже баронесса, вы это знаете?

Откровенно лукавый взгляд короля изумил Жака. В конце концов он расхохотался. Король тоже. В дверь постучали.

– Откройте, прошу вас, – сказал Карл. Это была Маргарита Вреден.

– Что ж, спокойной ночи, дети мои. Входите, Маргарита.

– Спокойной ночи, сир.

4 Волки лесные и городские

Жанна никогда не путешествовала зимой. И страх мучил ее тем сильнее, что сама она осталась дома, в тепле, на улице Бюшри. Ей рисовались опрокинувшиеся повозки, затаившиеся в лесу разбойники, медведи, голодные волки. Жак виделся ей зарезанным, израненным, растерзанным дикими зверями. Она почти перестала спать.

– Где Жак? – спросил Франсуа в первый же вечер после его отъезда.

– Он уехал.

– Зачем?

– Чтобы найти деньги.

Ответ погрузил мальчика в глубокие раздумья.

– А где можно найти деньги?

– У тех, кто их имеет.

– А у них откуда?

– Они их скопили.

– А ты скопила?

Она начала терять терпение.

– Нет. Вернее, да, но немного. Совсем немного.

Вопросы сына смущали ее: с какой суммы можно говорить, что у тебя "есть деньги"? Ее сорок тысяч ливров – это уже небольшое состояние или обычные накопления зажиточной горожанки? После беседы с королем в Меэне она стала смотреть на деньги по-иному, ей открылось существование целого незримого мира. Как истинная крестьянка, она откладывала монеты на черный день, чтобы выжить в неурожайный год, обеспечить хозяйство и потомство. Но цифра, названная королем, – триста тысяч ливров! – доказывала, что деньги есть нечто большее: орудие власти, огромной, королевской.

Она попыталась представить себе, что сделала бы с суммой в триста тысяч ливров, но так ничего и не придумала. Построить замок? Но зачем? Естественно, все эти размышления заставляли вновь задуматься о том, как пустить в оборот имеющийся капитал. Теперь, когда три ее кондитерские лавки работали словно сами собой, она томилась от безделья.

Ей вспомнились слова суконщика Контривеля: "Никогда вы не сколотите состояние, торгуя пирожками на рынке. Скоропортящийся продукт".

Но хотела ли она сколотить состояние? И для чего?

Короче, она запуталась. Мысли ее метались, словно мухи, накрытые стаканом. Она умела справляться с реальными проблемами, но тут проблема казалась какой-то неосязаемой. Мир словно расширился, стал слишком велик для ее понимания.

Ей захотелось, чтобы Жак был рядом, он ответил бы на все эти вопросы. Но Жак во Флоренции.

Когда он вернется? Через несколько недель, сказал он. После Флоренции поедет в Милан, затем, возможно, в Рим или даже в Неаполь, пока не соберет сумму, которую назвал король.