Суд Рейнмена
Шрифт:
Арина и Павел были очень дружны с матерью, но перспектива получить на неделю полную свободу обрадовала девочку. Без мамы Арина и Павел праздновали вольницу: Арина допоздна щёлкала пультом видеомагнитофона и жевала кукурузные палочки на диване, листая детективный роман. Павел ночами напролёт сидел над очередной рукописью и бегал курить на балкон, а иногда составлял сестре компанию у видика. Иногда брат и сестра включали музыку и начинали отплясывать в гостиной, пока не валились кто на кресло, кто на диван от хохота. Мама не разрешала им есть на диване, пить кофе на ночь, курить перед сном и смотреть «фильмы после 18 лет» и засиживаться до утра. Поэтому в её отсутствие Павел и Арина навёрстывали за все недели примерного поведения.
Арина тут же включила на полную громкость
Павел опаздывал. Сегодня у него был последний экзамен по итогам восьмого семестра в университете. Их группа приходила на экзамены, как правило, после обеда, и брат чаще всего возвращался домой после шести часов вечера, а было уже полвосьмого. Павла всё не было.
В восемь, когда и пюре, и котлеты окончательно остыли — ужинать одна Арина не хотела — загремел дверной замок и появился Павел, но в каком виде! Волосы всклокочены, куртка распахнута и густо засыпана извёсткой, на футболке — влажные пятна на горловине и под мышками, ботинки превратились в два грязевых блина, джинсы почти до пояса забрызганы грязью, сумка имеет такой вид, будто Павел уронил её в грязную лужу, да не один раз. Сам Павел был бледный, весь в испарине, на щеках нервные красные пятна, глаза лихорадочно горят, походка вихлястая, движения неверные. Пытаясь повесить куртку, Павел оборвал на ней «вешалку», а, снимая ботинки, чуть не припечатался носом и порвал шнурок. Озадаченно следя за странным поведением брата, Арина спросила:
– Пашка, ты чего? Ты пьяный, что ли?
– Ни в одном глазу, — ответил брат, швыряя ботинки под вешалку. — Хорошо же ты обо мне думаешь. Что, мама опять укатила? Класс. Фу… Есть тут, что покусать?
– Нет, я сама всё съела, — пошутила Арина, но Павел никак не отреагировал на шутку. Теперь Арина заметила, что старший брат действительно на взводе, как сжатая до предела пружина, но не пьян.
Как обычно, когда мать уезжала, Павел и Арина отнесли остывший ужин в гостиную и расположились в креслах перед телевизором. Обычно Павел без умолку комментировал всё, что видел на экране и иной раз так остроумно, что Арина визжала от смеха. Но сейчас Павел молчал, рассеянно глядя мимо экрана, потом встряхнулся, словно просыпаясь, и сказал в тон своим мыслям:
– Я вообще-то терпимо отношусь к человеческим недостаткам…
– Точно? — спросила Арина, вспомнив, как на днях Павел не оставил камня на камне от сценария, режиссуры и главных героев фильма «Сбежавшая невеста», насмерть разругавшись с тётей Лидой, которая обожала Ричарда Гира и восхищалась Джулией Робертс .
Павел скривился, как от зелёного лимона:
– С тобой можно серьёзно поговорить, или ты ещё малявка бестолковая?!
Арина уже вскинулась, готовясь ответить такой же колкостью, но вовремя сообразила, что Павел действительно хочет рассказать ей о чём-то важном. И не стоит портить доверительный разговор перебранкой и колкостями. И она спросила:
– А что у тебя случилось?
– Ненавижу сволочей и идиотов! — припечатал Павел, поддев на вилку котлету. — А если человек идиот и сволочь в одном флаконе, его просто надо уничтожить, как помойную крысу!
– Чего ты так завёлся? Экзамен завалил? Подрался с кем-то?
– Ага, подрался, с ментами и троллейбусными контролёршами! — Павел вгрызся в отбивную.
Арина выключила звук у телевизора:
– Ну, ты даёшь, Пашка. И как тебя угораздило?
… Павел ехал с экзамена по журналистскому праву, когда в троллейбус ввалились две размалёванные тётки в аляповатых льняных костюмах и двое ментов. Тётки начали проводить проверку билетов и документов, и явно были разочарованы тем, что у всех оказались билеты и проездные документы. И вдруг, уже в конце проверки, они обнаружили у сидящей рядом с Павлом девчушки
– Ладно вам, возьмите деньги, выпишите квитанцию и не устраивайте тут судилище!
– Никакой оплаты со стороны не допускается!
– Проходите, не вмешивайтесь, не с вами разговор!
– Чего лезешь, это что, твоя тёлка?
– Проходи, в другой раз перепихнётесь!
Мешковатая куртка Павла скрадывала его могучий торс, и поэтому менты, два сутулых низкорослых парня в форме не по размеру в сумерках сочли его весьма субтильным и вели себя с ним развязно и самоуверенно. Один из них коротко заржал:
– Он ей, видно, наперёд заплатил, не хочет зря денег лишаться!
– Ну, что? — демонстративно сказала одна контролёрша товарке, — может, и его заберём?
– Да, надо выяснить, с чего он за «зайца» деньги суёт, — согласилась напарница.
– Вали по-хорошему, Ромео, а то в «петушатнике» ночевать будешь! — выпятил хилую грудку один из стражей порядка.
– Быдло ты, — ответил Павел. — Это не я Ромео, а вы педофилы. Запугали несчастную девчонку и планируете оттрахать её за 72 часа всем отделением. Быдло вы оба прыщавое.
– Так, оформляем задержание по факту оскорбления должностных лиц при исполнении… — занудил ментяра, снимая с пояса наручники, шагнул к Павлу — и отлетел, скрючившись вдвое, на клумбу, прямо в центр розового куста от удара в солнечное сплетение.
– Беги! — крикнул Павел девчонке, но тут одна из баб схватила её в охапку:
– Куда, шалава? Ишь, обрадовалась!
Но тут девчонка что есть сил двинула её острым носком туфельки в щиколотку, и баба, взвыв от боли, разжала руки, покачнулась на «шпильках» и приземлилась объёмистой задницей в лужу после вчерашнего дождя. Девочка быстро скрылась за углом. Второй мент с отчаянными матерными воплями ринулся догонять её, но Павел в два прыжка догнал его и с разворота встретил ударом в прыжке с разворота, и парень отлетел назад прямо на пытающуюся встать из лужи тётку. К этому времени его товарищ кое-как разогнулся, выполз из колючего куста, исцарапавшись и изорвав форменную рубашку и, неуклюже размахивая рахитичными ручонками, бросился на Павла, отчаянно вспоминая его мать. Павел поймал его за запястье, выкрутил его, придавил болевую точку и швырнул на вторую контролёршу так, что на асфальте растянулись оба. Павел не стал ждать, пока они поднимутся на ноги, а бросился прочь, не разбирая дороги. Опомнился он только на улице Новаторов на окраине города. Садиться в троллейбус после того, что случилось, Павел не хотел, да и выглядел он непрезентабельно: на улице Станкостроителей ему пришлось идти через стройку, и там он перепачкал куртку свежей извёсткой. Пересекая котлован на улице Железнодорожников, он оступился, сорвался с мостика у самого края, чуть не съехал на дно котлована и измазал в грязи джинсы, а ботинки за время блуждания по окраинным улицам превратились в такое кошмарное зрелище, что до дома почти через весь город Павел шёл пешком, стараясь избегать фонарей и людных мест.
Выслушав рассказ брата, Арина сначала хохотала так, что вывернула пюре себе на футболку, а потом воскликнула:
– Пашка, ты шизик, вот что!
– А что мне надо было, уступить им эту девчонку на растерзание? Она же такая кроха, вроде тебя, глазищи в пол-лица, косички, воробышек такой забавный. А что они бы с ней сделали? Я как представил, что это могла быть ты, просто взбесился. Хоть ты и дура мелкая, Аринка, я за тебя любого гада на ленты порву. Я просто восстановил справедливость, разве не так?