Суд короля
Шрифт:
Перед ними стояли двенадцать присяжных, которых время от времени вызывали для очередного заявления.
Де Гленвиль как раз говорил что-то им и паре мужчин, стоявших чуть в стороне.
— Сэр Реджинальд, — прошептал Барлинг, — я прошу вас оставаться здесь в полном молчании, пока судьи не завершат рассмотрение этого дела. Я извещу их о вашей просьбе.
Эдгар что-то недовольно проворчал, но покорился.
Барлинг повернулся к Стэнтону.
— Что до вас, — сердито прошептал он, — попробуйте по крайней мере держаться в стороне, чтобы никого
Клерк сопроводил эти слова грозным кивком и отправился к судейскому возвышению, где безмолвно замер на устланном рубленым камышом каменном полу.
Стэнтон облегченно выдохнул, поморщившись от боли в протестующе занывших ребрах. Барлинг, судя по всему, очень не скоро забудет случившееся. Что до де Гленвиля, тот вряд ли обратил бы внимание на Стэнтона, явись он и без руки, — что и говорить о просто подбитом глазе. Но если один из королевских судей не то что сделает Стэнтону замечание, а хотя бы недовольно взглянет на него, Барлинг заставит его жалеть об этом до скончания дней. Посыльный попытался слиться с каменной стеной залы, а де Гленвиль между тем продолжал вершить правосудие.
Речь, понял Стэнтон, шла о наследстве. Даже он за время пребывания в суде успел выучить кое-какие из слов — истец, например, отчуждение или виндикация. Правда, их значение по-прежнему оставалось для него загадкой. Как, впрочем, и то, что вообще за люди такие были эти судьи. Повесить двух и утопить одного в субботу, а потом как ни в чем не бывало заседать утром понедельника, выглядя при этом даже вполне отдохнувшими. Сам Стэнтон провел в постели много часов, и сон его был беспокойным и прерывистым, в нем то и дело мелькали багровые лица, набегали волны грязной воды и раздавался глухой стук рассекающего человеческое тело топора.
— Сим постановляем, что право арендатора на искомую землю является преимущественным.
Решение де Гленвиля явно осчастливило одного из двух мужчин — он принялся кланяться с широкой улыбкой на лице и делал это до тех пор, пока Барлинг не остановил его жестом.
Но де Гленвиль его, похоже, даже не замечал. Он вместе с двумя другими судьями сосредоточенно вглядывался в один из лежащих перед ним манускриптов — видать, решил Стэнтон, их следующее дело.
Пока оба истца с присяжными, сойдясь поближе, приглушенно о чем-то переговаривались, Барлинг скользнул к де Гленвилю, склонил лицо к уху судьи и принялся что-то шептать.
Де Гленвиль нахмурился и поднял голову, отыскивая взглядом Эдгара под едва слышные подсказки Барлинга. Потом сказал несколько слов, и старший клерк занял свое место.
— Сэр Реджинальд Эдгар! — при этих словах лорд выступил вперед с ворчливым «ну наконец-то!», которое отчетливо разнеслось в наступившей тишине по всей зале.
Стэнтон прикусил губу, чтобы ненароком не ухмыльнуться при виде появившегося на лице Барлинга выражения.
Судьи обменялись взглядами, а Эдгар уже подходил к возвышению, аккуратно переставляя непослушные ноги.
— Милорды! — Даже остановившись, он покачивался из стороны в сторону, будто стоял на палубе
— Сэр Реджинальд, — сказал де Гленвиль, — суд его величества принимает вашу высокую оценку и выражает ответную благодарность. Однако вы существенно облегчите задачу мне и моим коллегам, если как можно короче и в самых простых выражениях изложите свое дело.
— Что ж, милорд, — Эдгар воздел палец, отчего зашатался еще сильнее, — короче и проще не скажешь. Беззаконник убил моего деревенского кузнеца.
— У вашего кузнеца есть имя? — спросил де Гленвиль.
— Было, пока не убили его, милорд. — Слова Эдгара прозвучали почти вызывающе.
— И какое же? — в тоне де Гленвиля отчетливо прозвучало зловещее предупреждение — совсем как в день ордалии.
Если Эдгар это и почувствовал, то не подал виду.
— Джеффри Смит, — сказал он. — Хороший был человек, уважаемый. А убил его бесчестный беззаконник Николас Линдли.
— Как он его убил?
— В кузницу вломился. Поздней ночью все случилось. Десять дней тому. — Эдгар сглотнул и заметно побледнел. — Он… он ухватил тавро бедолаги Джеффри и забил его им до смерти. Череп ему раскроил и лицо изрядно попортил.
По зале прошел приглушенный шепот отвращения, а Стэнтон ощутил отчаянный спазм желудка. Его любимый дядя тоже стоял у наковальни в собственной кузнице.
Барлинг наклонился над своей вощеной дощечкой, чтобы что-то записать.
— Ясно, — сказал де Гленвиль. — Свидетели с вами?
— Свидетели? — Эдгар озадаченно покачал головой. — Только один был — Агнес, дочь Смитова. Но она в Клэршеме осталась.
— Дела, в которых кого-то обвиняет женщина, разбирать бывает весьма непросто.
Де Во, второй судья, ростом пониже, важно кивнул.
— Воистину! — раздалось со стороны Пикено, третьего кругленького судьи, который вообще редко открывал рот.
— Однако ей этот Линдли вреда не причинил? — спросил де Гленвиль.
— Нет, милорды, — ответил Эдгар. — Агнес Смит там не было, когда все случилось. Она уже тело обнаружила. — Кончики его толстых губ скорбно опустились. — Ужасная история. Просто ужасная.
Стэнтон поежился.
Конец Смита был ужасен, как ужасна была и находка его дочери.
Де Гленвиль нахмурился:
— Так кто же был свидетелем?
— Да в общем-то никто, милорды. — Бледность сошла с лица Эдгара, и оно вновь багровело в неверных отблесках свечей. — Но тут как день ясно, кто виноват. Линдли-то уже целую неделю в лесу прожил, прежде чем Смита убить. Мы думали — попрошайка. — Эдгар резко качнулся в сторону. — Кой-кто видел, как он проселками шляется, да еда кое-где из амбаров пропадала. Линдли как крыса за стеной был — не слыхать и не видать, пока вот… — Он прервался и сокрушенно покачал головой.