Стулик
Шрифт:
…какими прихотями судеб?
…господи, как незаметно, призрачно и жёстко даёшь ты нам одно и забираешь другое!
– …а потом пошла к выходу, там покрутиться, но тебя уже не было… Я даже обидеться уже хотела!..
– Так что ж ты, негодница, столько дней меня за нос водила, всё мы никак не встречались, то у тебя дни рожденья, то…
Смеётся.
– Ну вот я и обиделась. Да нет, если серьёзно… я думала, что мало ли – у тебя к Фисе ещё есть чувство…
Ну
– Скажи мне честно, Света. У тебя сейчас кто-нибудь есть? В смысле, встречаешься ты ещё с кем-нибудь, кроме меня?
(Прости, читатель: наивный банальнейший вопрос. Но – с прицелом на инерцию откровенности.)
Серьёзный Светик отрицательно качает головой.
– Скажи мне честно, Света. Например… день рожденья тебе праздновали в… ресторане ЦДЛ, мне Фиса звонила тогда, – это же крутейшее место, нужны средства – как, откуда?
– Это просто. Может быть, ты слышал имя «Коля»? Нет? Это Маринкин друг, он ещё год назад так заинтересовался мной, говорил – я вижу тебя моделью, сделал мне бук, понакупал всяких дорогих вещей – говорил, для съёмок… А перед днём рождения звонит мне из Швейцарии, говорит, поздравляю, я сам не могу приехать, а стол тебе оплачу – гуляйте, девчонки…
– Хор-роший подарок. Света, скажи мне честно. Ты спала с ним?
– Да ты что, нет, коне-е-ечно! Вообще-то, он намекал, но после разговора с моим папой… понял, что надеяться не на что.
– Бедняга. – (Значит, мне тоже предстоит беседа.) – Столько для тебя сделал – и…
– Ну а он такой. Ценитель красоты. Возился со мной… из любви к искусству.
Светик улыбается.
– Вообще-то… я сама понимаю, как всё это портит, – вдруг говорит серьёзно. – Когда даже просто так вроде, и человек от тебя ничего не хочет, ну, деньги девать некуда, – на, девочка, на мороженое. Потом привыкаешь к тому, что в кармане всегда что-то есть, а когда останется каких-нибудь сто долларов – уже депрессняк…
– …и ты уже думаешь: а, зачем идти учиться, работать, что-то делать… Ты пойми, Светик, – (на меня находит вдохновение, я выстраиваю в памяти богатый образный ряд, оставшийся после бесед с психологом, я всё больше распаляюсь), – девушка ещё школьница, только открывает глазки на мир… А ей уже на мозги капают – да ты такая, самая лучшая, ты что вообще здесь делаешь, да я тебя в Париж… – внешние данные её сами собой вылезут в первый ряд и полностью закроют обозрение. И собственная исключительность взгромоздится на этот эфемерный, но для неё почему-то уже абсолютно незыблемый пьедестал… И что интересно: потребует всё новых и новых доказательств реального своего существования!
Я вхожу в творческий раж. Ну и молодец, Рома, без обиняков, директно ввожу моей девчонке вакцину. Всё это, надеюсь, не звучит сентенцией. Это вливание образной аксиомы в фундамент жизненного строительства (во!). Готовы мы не совершать чужих ошибок?..
Светик то и дело активно кивает. Соглашается.
Вижу, что готовы.
Мой
Дальше!
– Так вот. Девочку посадили на эту её жёрдочку, сама-то до неё она не доросла естественно, своим опытом… Она вообще никто – рожица да фигурка! И вот он – он льстит ею, сладкой и неопытной, своему самолюбию, он ею самоутверждается! А на самом деле? – ломает ! Потому что она уже не может без красивой жизни, как чукча без водки… Чего там – на, девочка, на мороженое… Она – несчастное создание! Узнаёт изнанку жизни, а не видит лица!…
Нет-нет, аплодисментов не было. Бурных покиданий парламента – тоже. Света быстро курила и серьёзно смотрела на меня. А я уже, конечно, корил себя за прямолинейность, запальчивость, вспыльчивость – что ещё?.. Ну, как всегда.
Я закурил (!!!).
– Я не такая.
Я не расслышал.
– Я – не такая, Ромик ! Всё, что ты сказал, – правда. Всё-всё правда… Сколько раз я была на месте тех, о ком ты говоришь. И девушки сейчас – ну, я имею в виду, – модельного плана – тьфу, формулировочка! – никогда не останавливаются.
– В смысле.
– В смысле – не будут жить с человеком и ни на кого больше не смотреть только потому, что он им нравится. Они обязательно будут искать ещё одного, а лучше двух – чтобы встречаться раз в неделю, может – в месяц… И иметь всё.
– Кто бы сомневался…
– Вот, например, Латанин. Уж на что страшило, а девчонки, даже, я знаю, из нашего агентства, в очередь к нему выстраиваются. За квартирой-машиной!..
– Да бог с ним, с Латаниным.
– …но я – не такая.
– Да не такая ты, не такая, – смилостивился я. (Девчонка на пути к исправлению! Ура-ура!) – Будем считать, ты счастливое исключение. Ты девочка неглупая, образованная, – у тебя шансов оценить всё это гораздо больше, чем у большинства. Ну, а вообще – у тебя ещё всё впереди.
– У меня уже всё позади ! Опыта за два года – выше крыши…
– Скажи. Зачем вообще ты пошла в модели?
– Когда мне было лет одиннадцать, подошёл на улице Стас и дал визитку. Через два года я уже работала. Нет, папа был, вообще-то, против. Не помню, по-моему, мама настояла – «пускай развивается».
– Н-ну да. Откуда бедным родителям знать, что это за болото?!
С ощущением свершившегося прорыва я вывожу Свету на улицу. Дождь опять строчит по лужам. Лужи – чёрные с золотом. Зонт – в машине. Адреналиновая дыра, как после американских горок: всё здорово, я на высоте! Я сказал ей что-то важное, сказал основное, сказал рискуя – и был услышан!
Никого в тёмном Камергерском проезде. Только наездницы в седле переступают на месте ленивым копытом.
– Прокатиться не желаете?..