Стукач

Вихлянцев Олег Эрнестович

– Не обойдемся! – прикрикнул на него кореец. – И не перебивай меня никогда! – Он со скрипом сжал челюсти. – В завтра смотреть нужно. Отсюда рано или поздно придется рвать когти, попомнишь мое слово. Местные чучмеки под себя все загребут. И никакие деньги не помогут. Придется перебираться в Россию. Это – во-первых. А во-вторых, Багаев сидит в Москве, у самого ментовского верха. Надо растить его, двигать вперед. Чем выше его пост, тем лучше теперь для нас. Не хер всю эту шоблу черножопую в Ташкенте кормить. Достаточно иметь одного сильного человека в МВД СССР, а то на всех не напасешься, сам без штанов

останешься.

– Ну пока ты его вырастишь…

– Пусть год пройдет. Пусть десять лет, – упрямо заявил кореец. – Я не собираюсь до смерти сидеть в этих горах и вонь эту нюхать. Нужны большие дела, большие масштабы…

– Шею не боишься свернуть?

– Кто боится, того и бьют. А мы через десять лет в бриллиантах купаться будем и из золотой посуды есть…

При слове «бриллианты» Соленый вздрогнул – он никогда не забывал о своих камушках, которые привез с Дальнего Востока. Он спрятал их в ташкентском доме корейца, закопал во дворе, не зная пека, что с ними делать и как пристроить к делу. Но услышав про мечтания Кима, подумал о том, что было бы совсем неплохо поиметь с этих камушков приличную выгоду.;

– Так что, едешь в Москву? – вывел его из размышлений кореец.

– А? – встряхнул тот головой. – Да-да, конечно, еду…

Москва

«Волга» за подполковником Багаевым подъезжала к подъезду всегда в половине восьмого утра. За сорок минут он успевал добраться до министерства, минут пятнадцать-двадцать уходило на прием коротких сообщений от подчиненных, и без четверти девять он уже сам докладывал генералу Сараеву о состоянии текущих дел.

И это утро не отличалось от других. Иван Иванович допивал свой кофе и, выглянув во двор через окно, заметил, как подкатила к парадной выделенная в его распоряжение бежевая «двадцатьчетверка». Подтянув резинку на галстуке, он поправил под левой рукой плечевую кобуру с табельным «Макаровым», накинул серый твидовый пиджак в черную точку и, уже в прихожей, взглянув на свое изображение в зеркале, взялся за ручку двери.

Телефонный звонок заставил его остановиться. Ни от кого звонка он сейчас не ждал, а потому первым желанием было выйти за дверь: пусть звонят себе! Если со службы, то он скоро сам будет в министерстве, а если кто другой, то перетопчутся. Нет, все же подполковник вернулся от двери и с недовольным видом поднял трубку.

– Слушаю.

– Иван Иванович? – раздайся на том конце провода густой мужской баритон.

– Да. Говорите, я опаздываю. – Багаев внутренне собрался. Голос ему был совершенно не знаком.

– Вам привет… из Ташкента. – Вторая половина фразы прозвучала с некоторым нажимом.

У Багаева запершило в горле.

– Кто вы? Мы знакомы? – Подполковник почувствовал, как вспотела ладонь, сжимающая телефонную трубку. – Откуда вам известен этот номер?

– Мне его дал полковник Султанов, – спокойно ответил ему обладатель густого баритона. – Вам от него посылка.

– Ах! – радостно воскликнул Иван Иванович. Радостно ровно настолько, чтобы не переиграть. – Вы от Миркузйя Мирвалиевича! Так бы сразу и сказали! Я, правда, сейчас тороплюсь, но вечером мы могли бы встретиться. Давайте часов в девять у ВДНХ. Идет?

– Идет, –

ответили баритоном и повесили трубку.

Его рабочий день прошел в кабинете генерала Сараева. Здесь собрались все сотрудники, задействованные в проводимой сверхсекретной операции.

Вернувшись вечером домой, он отпустил машину, побрился, переоделся и, выйдя на улицу, поймал такси.

– До трех вокзалов!

– Сделаем.

Вышел к Казанскому, не спеша прошелся в толпе. По подземному переходу проскочил, секунда в секунду подгадав, к трамваю. Доехал до Ольховской. Там нырнул в неприметный переулок. Дворами вернулся к Комсомольской площади и вошел в универмаг «Московский». Здесь, обходя прилавки, уже в который раз за последние полтора часа убедился в отсутствии «хвоста». Теперь можно было ехать к месту встречи. На стоянке у Ленинградского вокзала его ждали желтые «Жигули» без водителя. Он открыл дверцу своим ключом, уселся за руль и тут же тронулся с места. Прокатился по городу еще с полчаса и лишь потом взял курс на ВДНХ. Тормознул в стороне от непосредственного места встречи. Отсюда хорошо просматривалась площадь перед выставкой.

Человек «от полковника Султанова» появился в двадцать часов пятьдесят семь минут. В том, что это именно он, Багаев не сомневался. По-южному загоревший мужчина расхаживал перед центральным входом на ВДНХ, держа в руке ярко-оранжевую дыню и непрестанно поглядывая на часы.

Иван Иванович не торопился обнаружить себя, наблюдая за гостем из салона, хотя стрелки на циферблате показывали начало десятого. А тот уже начинал заметно нервничать. Прождав еще четверть часа, гость раздраженно сплюнул себе под ноги и широким размашистым шагом двинулся прочь. Не оглядываясь. Подойдя к троллейбусной остановке, с силой швырнул дыню в массивную чугунную урну-колокол и продолжил свой путь.

Этого и ждал Багаев. Ему нужно было узнать – один ли пришел гость на встречу и не собирается ли чего вытворить. Включив передачу, подполковник двинулся следом. Ничего подозрительного не обнаружилось. Желтые «Жигули» прибавили ходу и тормознули возле мужчины как раз в тот момент, когда он вышел на обочину, чтобы поймать такси.

– Куда едем? – с видом заправского «левака» спросил Багаев, открывая перед ним переднюю дверцу.

Брови мужчины сначала удивленно взметнулись вверх, затем нахмурились. Впрочем, гость из Ташкента размышлял недолго. Прыгнул на сиденье рядом с водителем, и «Жигули» рванули с места. Некоторое время ехали молча. Пассажир часто оглядывался, опасаясь слежки. Багаев был спокоен – «наружка» работала чисто. На всякий случай, для натуральности, Иван Иванович еще попетлял по городу и заговорил, лишь когда выехал на Щелковское шоссе.

– С приездом, – буркнул без особого восторга.

– Как узнали меня? – спросил гость.

– На лбу написано.

– Любезны вы, однако! – Пассажир потер озадаченно лоб, словно и впрямь хотел стереть надпись.

– Не на приеме, поди…

– Но и не на допросе! – не без вызова вы сказался гость.

Поразмыслив, Багаев пришел к мнению, что зарываться не стоит. К тому же дело, в которое он вошел, обещало быть перспективным. Ради этого можно переступить и через собственные амбиции.