Стук мертвеца
Шрифт:
Так кто убийца? — перебил его Тоби. — Положим, у меня есть своя версия, но я не собираюсь ее оглашать. Я хочу узнать ваше мнение.
— Сэр, у вас нет абсолютно никакой необходимости знакомить нас с вашими выводами, — с усмешкой ответил доктор Фелл. — Если вы имеете в виду миссис Рутвен…
— Именно ее Тоби и имеет в виду, — еле слышным голосом прервал его Марк. — Я говорил раньше и продолжаю утверждать — это совершенно невероятно, это не может быть правдой. Я знаю Бренду. Я знаю, она не могла и не хотела сделать ничего подобного. И лишь для того, чтобы покончить
Доктор Фелл с силой стукнул тростью по каменному полу.
— Нет! — ответил он. — Я обещал вам, что она не пострадает, и сдержу свое обещание. Любой ценой. Я убедил полицию, что миссис Рутвен не имеет никакого отношения к этой истории. Так или иначе, они мне поверили. Миссис Рутвен не виновна в убийстве. Она виновна лишь в…
— В чем?
— В том, что поддалась порыву. Хотела быть похожей на Роз Лестрейндж. Предполагаю, она устыдилась, когда увидела, что зашла так далеко, что готова зайти в коттедж, — после этого она повернулась и убежала. И если по ее поведению в бунгало прошлым вечером вы не поняли, как было дело, то вы понимаете ее куда хуже, чем думаете.
Марк уже направился к дверям.
— Нет! — остановил его доктор Фелл. — Вы хотите тут же пойти к ней? И покаяться в том, что, поглощенный своими академическими проблемами, вы стали невнимательны к ней? Это вы хотите сделать? Очень хорошо! Но пока вам не стоит уходить.
Небо стало уже совсем темным — розовый цвет заката перешел в пурпур — и сумерки продолжали сгущаться. Марку показалось, что надвигается гроза.
Доктор Фелл повернулся к Тоби:
— А вот вас, сэр, я попросил бы уйти. Откровенно говоря, вы здесь лишний.
— Меня? — растерялся Тоби, отступая к столу. — Почему именно меня?
— Сэр, неужели вы сами не чувствуете?
— Я не идиот, — буркнул Тоби, снова оттягивая воротничок. — Я понимаю, что должно вскоре произойти. Вы собираетесь сообщить имя убийцы, так почему я не могу его услышать? Почему я должен уйти?
— Потому, что когда это произойдет, тут, кроме меня, должны быть только два человека. Один — Марк Рутвен. Второй — тот, кто, как я предполагаю, вскоре появится здесь.
— Убийца?
— Сэр, — вздохнул доктор Фелл, — вы хороший товарищ и надежный соратник. Пустив в ход трюк с закрытой комнатой, вы защитили жену своего друга, даже когда верили — и продолжаете верить! — что она виновна в убийстве. Следовательно…
Тоби яростно отмахнулся, заставив доктора замолчать.
— Черт возьми, я боялся вас с той минуты, как вы тем утром появились в доме у нашего старика! Даже еще раньше я опасался вашего приезда! Вы разгадали фокус с закрытой комнатой?
— Да, — признал доктор Фелл.
— И полиция тоже?
— Сэр, есть причина, по которой я пока не могу ответить на ваш вопрос. Позвольте мне лишь повторить, что через несколько минут я жду визита некоего человека, — он замялся, — с которым вы знакомы. Так что идите! Даже если вы не понимаете смысла моей просьбы, даже если вы сочтете ее бредом или прихотью — тем не менее оставьте нас!
Тоби ушел. Оглянулся он лишь раз,
Глядя ему вслед, доктор Фелл тихо выругался.
— Он поехал прямиком к вашей жене. Извиняться, — сказал он Марку. — Но двинулся не в том направлении.
— А это имеет значение, в каком направлении он поехал?
— Да!
— Какова настоящая причина того, что вы выпроводили его?
— Мой дорогой друг, Тоби Саундерс — неисправимый идеалист. В данный момент он особенно уязвим, он способен на глупость, но это его совершенно не волнует. Если он считает, что служит благому делу — разве вы не убедились в этом? — он презреет любую опасность и пойдет на любой риск, от которого волосы могут встать дыбом. И все же… все же…
— Что?
— В ходе этого дела вы несколько раз называли его пуританином. Для меня это довольно странное определение, почти бессмысленное, — тем более, если оно относится к жителю штата Вирджиния. Но я отлично понимаю, что вы имели в виду; понимаю и то, что для вас это — милое чудачество. Например, если он поверит, что у вас был роман с Роз Лестрейндж, он может легко смириться с этим фактом. С другой стороны, отнесется ли он с таким же пониманием к тому, что у вашей жены был роман с Фрэнком Чедвиком?
Марк, стоявший у дверей, резко повернулся к нему.
— Бренда и Чедвик? — повторил он. — Вы снова все ставите с ног на голову? Вы допускаете…
— Да?
— Не важно! Давайте оставим в покое Тоби. Так кто же убийца, доктор Фелл?
— Вскоре я вам об этом сообщу, — сказал он.
Рассеянно кивнув, словно он уже погрузился в глубины своих размышлений, доктор Фелл добрался до дивана и сел. Уткнувшись подбородками в грудь, он замер в неподвижности и сидел так длительное время.
Наконец он поднял голову.
— Сэр, вы кое-что забыли. При обилии отвлекающих моментов — запертых комнат и подмененных книг — вы упустили из виду вопрос, который, как я заверил вас, является корнем, сердцевиной, центром всей этой тайны. Кто был тот шутник из спортивного зала, и вообще, к чему было все это бессмысленное фиглярство? Но можете мне поверить, все эти выходки были далеко не бессмысленными. В одном, пожалуй, Сэм Кент был прав. Каждое действие имело свою причину, какой бы дикой и несообразной она ни казалась нам. Не могу поверить, что, зная так много, вы все еще блуждаете в тумане. В субботу вечером, когда Тоби Саундерс впервые рассказал вам о хулигане из спортивного зала, вы сами предположили, что знаете только треть правды. В воскресенье вечером миссис Уолкер выложила вам вторую часть правды. И в последний вечер, когда я уже был здесь, вы получили в свое распоряжение третью, недостающую часть общей картины. Строго говоря, вы настолько близко подошли к истине, что у меня волосы встали дыбом. Думайте же! Когда Тоби Саундерс впервые рассказал вам о происшествиях в спортивном зале и спросил вас, зачем кому-то могло понадобиться откалывать такие номера, что вы ответили?