Стук ее сердца

Джоансен Айрис

– Не сломает, если ты ей не поддашься.

Ева перевела дыхание.

– Верно. Что-то у меня мысли разбегаются. – Она обернулась и посмотрела на него. – Иногда мне становится страшно, но только ненадолго. А тебе бывает страшно?

– Бывает. И не так уж редко. Обычно тогда, когда я попадаю в какие-нибудь неприятности и не могу выпутаться.

– Поэтому ты и уходишь в армию, да? Чтобы посмотреть мир и не попадать больше в неприятности? А вот мне мир смотреть не надо – я хочу построить свой собственный.

Джон улыбнулся:

– Хотел бы остаться и посмотреть на этот

твой мир.

Ева вдруг поймала себя на том, что и она хотела бы того же: чтобы он остался, увидел, на что она способна, оценил ее достижения. С ним жизнь была бы интереснее, не такой пресной, в ней появился бы новый стимул.

Она одернула себя: «И о чем ты только думаешь? Какой стимул? Тебе нужны постоянство и стабильность. Тебе нужно сосредоточиться на достижении целей».

Джон обвел взглядом комнату:

– Чисто. Аккуратно. Я так и представлял.

– Иначе здесь было бы невозможно. С разными домашними делами я справляюсь, вот только кухарки из меня не получилось. Дальше «телеужина» [2] дело не двинулось.

– А мне нравится готовить. Расслабляешься.

– Тоже дядя научил?

Он кивнул:

– Да. Дядя всю жизнь холостяком прожил и всегда себя обслуживал. Тебе бы с ним познакомиться. – Его взгляд скользнул по стене. – Хороший портрет. Это ведь Мануэль, да?

– Да. Роза как-то оставила со мной малыша, пока ходила в магазин, а я нарисовала. Отдам ей, когда начнет готовиться к тесту за среднюю школу. Что-то вроде взятки.

2

«Телеужин» – полуфабрикат мясного или рыбного блюда с гарниром в упаковке из алюминиевой фольги или пластика, готовый к употреблению после быстрого подогрева в духовке или микроволновой печи. Приготовление такого ужина позволяет не отрываться от вечерней телевизионной передачи.

– Пойдешь учиться на художника?

– На художника? Нет! Они же все голодные и несчастные. По крайней мере, в книгах так пишут. Я стану инженером. Солидная профессия…

– Так вот как вы живете!.. Две комнаты, одна спальня. А где ты спишь?

– На диване. Вполне удобно.

Джон взглянул на накрытый пестрым покрывалом диванчик.

– Уютный. Да… Представляю, как ты там лежишь…

Ее снова окатило горячей волной. Несколько слов – и тело напряглось и зазвенело.

– Тебе лучше уйти.

– Ухожу. Знаю, что сболтнул лишнее. Что спешу. Мы уже лучше узнали друг друга, и ты больше не воспринимаешь меня как угрозу. На этом можно было бы остановиться, но не могу. Не хочу, чтобы ты забыла о том, что важно для нас обоих. – Он повернулся к двери. – Заеду за тобой завтра.

– Ты не сдаешься, да?

– Если бы я послушал тебя вчера и уехал, ты оказалась бы в весьма неприятной ситуации. Имей в виду, я ведь еще могу пригодиться.

– Один шанс из тысячи.

– Когда он выпадет, я буду рядом. – Джон оглянулся через плечо: – Знаешь, теперь я могу представлять тебя на этом диване. Голой, Ева. Голой и со мной.

Дверь захлопнулась.

Черт бы

его побрал.

Но что же такое с ней происходит?

Неутолимый голод, неодолимое желание, сумасшедшее влечение. Она ощущала это все и еще многое другое.

Сжав кулаки, Ева слепо смотрела на дверь. Как он там сказал? «…ты больше не воспринимаешь меня как угрозу?» Черта с два! Да, они узнали друг друга лучше. Только вот он узнал о ней куда больше, чем она о нем. Джон Галло застиг ее в не самый подходящий момент, и она открыла ему свое слабое место, то, которое не показывала никому другому.

Она же узнала только то, что он может быть даже более опасным и жестоким, чем показал себя при встрече с Лазаро. Что ему удалось без особых усилий показать себя в лучшем свете и ей самой, и даже Сандре. Что он угадывает ее мысли и чувства с такой легкостью и точностью, от которой становится не по себе.

А еще он дьявольски терпелив и настойчив.

Но самое страшное то, что она трепещет от одного только его взгляда.

«Голой и со мной…»

Лежа на диване и безуспешно пытаясь уснуть, Ева знала, о чем думает Джон Галло и какой он ее представляет.

Чтоб ему провалиться!

На следующий день Ева отпросилась с работы на час раньше и ушла еще до того, как Джон приехал на своем «Шевроле».

Еще через день он появился за три часа до окончания работы.

– Не застал тебя вчера. Тереза сказала, что ты ушла раньше. Что-то случилось? Как Сандра, в порядке?

– Наверно. Дома она пробыла только один день. Когда я пришла из школы, ее уже не было.

– Значит, дело не в домашних проблемах. Ты меня избегаешь. – Он покачал головой: – Не надо так. Я же знаю, ты не можешь позволить себе пропускать работу.

– Я не избегала тебя. Были дела дома.

Джон скептически усмехнулся.

– А что такое? Тебя Тереза не устраивает?

– Ты так стараешься подтолкнуть ее ко мне. Знаешь, если я захочу познакомиться с другой, то замену тебе подыщу сам. – Он внимательно посмотрел на нее: – Э, да ты уводишь разговор в сторону. Запаниковала? Видимо, была причина, а?

– Я не паниковала.

– Слишком сильно сказано? Ладно. Может, просто провела пару бессонных ночей?

Ева промолчала.

– Признаюсь, я тоже. – Он поднялся со стула. – Знаешь, по-моему, нам пора с этим кончать. Я буду ждать тебя каждый вечер, пока ты не решишь, сдать ли меня копам или предоставить шанс доказать, что я не сделаю тебе ничего плохого.

Джон вышел.

А Ева вдруг поняла, что так оно и будет. Чего-чего, а терпения ему не занимать. И он прав. Так или иначе, ей придется что-то решать, потому что убежать от него невозможно.

Да ей и не хотелось убегать.

– Поехали. – Ева открыла дверцу старенького «Шевроле» и села рядом с Джоном. – Надоело. На работе все считают, что меня преследуют.

– В некотором смысле так оно и есть. Преследование, но только без всякого насилия. Я себе грубости не позволю. – Он повернул ключ зажигания. – Разве что ты сама захочешь. Опыта у тебя нет, так что воздержусь. Но мы можем попробовать, если тебе…