Студенты. Книга 2
Шрифт:
— Нет и не было никогда. Зять одно время гоношился, но дорого, не по карману, а у меня таких денег нет.
— Почему дорого? Можно же купить неплохой домик, как сейчас говорят, в деревне. Конечно, не так близко от Питера, но за вполне приемлемую цену.
— Это сколько же, по-твоему, приемлемая цена? — загорелись глаза у Натальи.
— Ну, за тысяч двести — двести пятьдесят очень можно даже приобрести недвижимость с участком.
— Савва, ты наступил на мою любимую мозоль. Я очень хочу такую дачу. Пусть это будет обычный домик, лишь бы стены и крыша, и чтобы участок был,
— Не знаю, может, и стоят. Сам не покупал, это мне подарили…
— Кто бы мне такие подарки дарил…
— Наталья хотела еще что-то колкое сказать в адрес Саввы, но тот ее перебил:
— Погоди, погоди! Дослушай до конца. Есть такая дачка на моей родине, дом моей тетки. Она с год как умерла, я наследник. Хотел сперва дом продать, а потом передумал. Память о детстве… Понимаешь… Это святое. И как назло, мой отчий дом сгорел лет пять назад. Тоже не продавал, все жалко было. Память и все такое. Ну, понимаешь?
Наташа закивала головой.
— Чего же не понять. Безумно хочу туда, где родилась, на Украину. Но кто меня теперь туда пустит? По паспорту я русская, хотя кровь во мне украинская, наверное, на 75 процентов. Мать украинка, бабушка с дедушкой по материнской линии тоже.
— Это верно, Наташа, характер у тебя точно не русский. Хохлуха ты и есть хохлуха, еще со студенчества.
— Давай, Савва, не будем старое вспоминать. Так что там у тебя с домом тетки?
— Ничего, стоит. Раза два в году приезжаю поохотиться на уток или кабана, останавливаюсь в доме тетки. Рядом соседка, дальняя моя родственница, живет, приглядывает. Когда еду — звоню, она печки протапливает. А так дом целый год пустует.
— Продай, Савва, — заискрилась вся желанием Наталья.
— Нет, Наталья. Я взял за правило не лечить близких и друзей и ничего им не продавать, иначе столько врагов наживешь, что не сосчитать.
— Савва, Савва, о чем ты говоришь. Я и ты — враги? Да ты что! Этого никогда не было и не будет. — Наташа стала убеждать Савву Николаевича продать ей дом тетки. — Я готова чуть больше заплатить, чем двести пятьдесят. Я собрала триста тысяч и хоть сейчас тебе их отдам, без всяких документов, только продай мне. Скажи, Савва, свое веское слово. Ну, Савва…
Савва Николаевич, привыкший не отказывать людям без крайней на то нужды, и на этот раз не стал отказывать, он лишь пообещал, что не продаст дом другому, если будет продавать.
— Савва, а можно я съезжу, посмотрю местность, дом? Просто так. Ради интереса.
Зная Наталью, Савва Николаевич усмехнулся про себя.
— Съезди, посмотри, за просмотр денег не беру. Я позвоню Варваре Григорьевне, тете Варе, она тебе откроет и покажет все, что в доме есть. Если захочешь, можешь в нем пожить. Без проблем. Вот, записывай адрес, я смотрю, ты запала на мои слова, но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Савва Николаевич достал из портмоне свою визитку и на обратной стороне написал адрес.
Странное чувство овладело Саввой Николаевичем, словно он в чем-то переусердствовал и
Какое-то время Савва Николаевич еще подержал клочок картонки в руках, не решаясь отдавать. Но Наталья почти выхватила его из рук Саввы Николаевича.
— Не беспокойся, Савва, я только посмотрю…
Через несколько месяцев Савва Николаевич все же продал Наталье дом, где провел свои лучшие дни детства. Продал вместе со старенькой банькой, в которой его ребенком мыла мать, а отец что-то постоянно починял. Продал не из-за денег, двести тысяч, хоть и были приличной суммой, но не делали погоды в его семейном бюджете. Просто Наталья использовала свое студенческое знакомство. Савва Николаевич, не раз оказывавший услуги своим сокурсникам, когда бы они к нему ни обращались, не мог отказать и в этот раз.
— Хорошо, забирай, только одно условие: сохрани в доме русскую печку и баньку, в которой я мылся в детстве… Они мне дороги как память о моих близких. Обещаешь?
— Савва, ты не сомневайся, все сделаю, как ты хочешь. Будешь ко мне на блины приезжать и на своей печке спать. Я гарантирую. Спасибо, Саввочка, ты настоящий однокурсник. — Она чмокнула его в щечку при прощании после оформления сделки у нотариуса. Больше они не виделись.
Через год после этих событий Савву Николаевича попросила к телефону секретарша.
— Савва Николаевич, вас спрашивает Наталья Остаповна. Будете говорить?
— Наталья Остаповна, Наталья Остаповна? Ах да, конечно буду. Это Наташка Василенко, переключай на мой.
— Слушаю, Наталья, рад, что позвонила.
— Не думаю, что обрадуешься моему звонку, — с усмешкой в голосе проговорила Наталья. — Когда узнаешь, почему звоню.
— Ладно тебе загадками говорить. — Савва Николаевич уже чувствовал подвох, он давно научился по тембру голоса и интонации узнавать, что у говорящего на языке. Что случилось Наталья?
— Савва, ты всучил мне плохой товар.
— Какой товар? — не понял Савва Николаевич.
— Твой дом не стоит таких денег, которые я заплатила тебе…
— Наталья, ты в своем уме? О чем ты говоришь? Кто же заставлял тебя покупать дом? Разве не ты сама напросилась на покупку, и потом, ты же его заранее осматривала, каких-то специалистов приглашала. Деньги я взял с тебя минимальные, мне давали соседи больше, еще до тебя.
— Савва, соседи соседями, но дом весь труха. Стали второй этаж пристраивать, и вот, оказывается, фундамент надо укреплять. И крыша течет. В общем, Савва, возвращай мне половину, а то я в суд подавать буду…
Савва Николаевич сделал паузу, обдумывая ситуацию, потом очень медленно и веско ответил:
— Подавать в суд имеешь полное право. Меня этим не испугаешь. Только предлагаю тебе все свои претензии изложить письменно и отправить мне по факсу, секретарь сообщит его номер. Я над этим подумаю и дам ответ. Все, извини, Наталья, но меня ждут студенты.
Савва Николаевич наверняка отдал бы ей требуемые деньги, если бы вечером за ужином он не обмолвился жене о разговоре с Натальей. Людмила Сергеевна обомлела.