Студент поневоле
Шрифт:
— Значит, можно попробовать стереть.
— Но мой пергамент чист. А твой?
— И мой. Попробуем? Безрезультатно…
— Знаю! — вскричал Верений. — Знаю. Это ещё более хитрый ход — невидимое письмо. Его нельзя просто так стереть. Это означает, что мы должны примерно повторить текст писавшего. Детально описать всё, что мы видим здесь и затем стереть. На первый взгляд просто, но придётся постараться.
— Я не силён в описаниях, — вздохнул я.
— Ничего, — весело ответил вундеркинд. Я напишу за двоих. Ты меня выручил, а
— Нельзя писать в чужом пергаменте, — вспомнил я правило номер два.
— А я и не стану писать в твоём. Я напишу в своём. У меня вот что есть.
И он вынудил из кармана… Нет, не может быть! Обыкновенную копирку. Только синюю.
— Ого! — вырвалось у меня.
— Редкая вещь, — гордо казал паренёк. — Отпечатывающая бумага. Отец подарил перед поступлением. Он привёз её из Фегля. Сказал, что когда-нибудь пригодится. Вот и пригодилась. В Фегле делают копии рукописей с помощью такой бумаги, а также книг, используя металлические буквы и пресс. Она ведь окрашивает при нажиме.
Пока я подбирал отвисшую челюсть, этот юный вундеркинд положил межу нашими пергаментами копирку и принялся бегло писать обычным простым карандашом, периодически поглядывая по сторонам. Он исписал уже половину пергамента, когда вдруг поднялся ветер, гоня в нашу сторону тучи пыли. Непонятно откуда он дул, но серое здание без окон вдруг поднялось, закрутилось на месте и понеслось прямо на нас.
Я оцепенел. Верен поднял голову от пергамента, и закричали мы практически одновременно. При этом голос парнишки срывался на высокие ноты.
— АААААА!
— Зеркало!
— Вижу! И ничего поделать не могу. Пишите быстрее!
— Не могу, — Верен чуть не плакал, трясясь от страха, и я его понимал. Серая махина летела к нам, и от неё походу что-то отрывалось и падало.
— Бежим!
И мы побежали. Но здание упорно нагоняло нас, как будто охотилось за нами.
— Стоп!
Мы остановились, я достал зеркало и поднял над головой.
— Давай! Действуй!
— Не могу!
— Сильно не в форме?
— Нет, не умею!
— Я видел, как ты превратил замок в дыру, сможешь и наоборот!
— Нет!
— Попробуй!
— А так? — смышлёный Верен подбросил кверху пергамент с правилами…
Здание было уже над нами — безглазая и трухлявая махина. Она опускалась серой массой, грозясь прихлопнуть, смять, раздавить в лепёшки. Нам на головы сыпалась пыль и труха…
Я оглушительно чихнул, но удержал зеркало… Верен вцепился в мою рубашку и зажмурился. Сарай-призрак неудержимо падал, и вдруг резко остановился и завис. В воздухе над нами образовался прочный прозрачный волпак. Вот оказывается, что можно сделать из старого свитка и атмосферы. Мы вздохнули с облегчением.
— Спасибо, Норд.
— Не за что.
Нас облёк пылящийся вихрь, но под колпаком мы были в безопасности. Пока…
— АААА! — Верен заорал, упал на землю, сгруппировался и закрылся руками.
— Чего…
И тут я увидел. Из
Верен икал от страха. Он совсем обезумел, но я несколько раз встряхнул его и заставил писать. Он потерял свои карандаши во время бегства, и я выдал ему свои. Наконец, пергамент был исписан полностью. Верен с облегчением поставил последнюю точку и… заработал стёркой… Серая пыль таяла, сарай исчезал, призраки мельтешили, и всё вокруг замелькало, потонув в белом сиянии… Вспыхнул свет, словно в разгар дня резко сорвали тёмную штору с окна. Нас кинуло на вспышку, и мы сразу очутились в каком-то помещении. За окном была ночь, но здесь ярко горели люстры. Пахло пылью, клеем и прочей канцелярией…
Как-то всё знакомо — витражи, стеллажи, книги, торчащие отовсюду свитки, будто свёрнуты в трубочку от непомерной информации уши.
— Библиотека! — радостно воскликнул Верен. — Это же научная библиотека замка. Мы в университете!
Он подскочил, стукнулся головой и поморщился, почёсывая макушку. Я щёлкнул по Зеркалу, и колпак испарился, а мне по голове прилетел пергамент с ненужными правилами. Всё равно их уже кто-то нарушил. Верен радовался как ребёнок.
— Вероятно, это отправная точка для писавшего мистерии. В научную библиотеку допускаются лишь профессора и студенты шестого-седьмого курсов. Для остальных — учебная и общественная. Значит, тот, кто писал — высокого ранга. Что ж, посмотрим, кто кого.
А я огляделся. Наверное, в этом мире точны, по крайней мере, три постулата: все дороги ведут в королевский город, все волшебные ноги растут из Фегля, и все библиотеки страны похожи друг на дружку, как близнецы-сёстры. Так или иначе, а я обрадовался этому миру, как старому знакомому и готов был целовать пол библиотеки. Вот что значит — «всё познаётся в сравнении».
— Сейчас, — проговорил Верен. — Значит так. Здесь никого нет. Мы первые, и у нас есть шанс достигнуть пергаментного зала.
— А у меня есть карта, — внезапно вспомнил я.
— Чего ж ты молчал? Давай сюда.
Мы расстелили карту прямо на мозаичном полу и, улёгшись тут же, принялись внимательно изучать хитрорасположение залов, холлов, коридоров и комнат.
— Мы находимся тут, — говорил Верен, водя пальцем по карте. — В левом крыле. Довольно далеко от пергаментного зала.
— Он помечен крестиком, — подсказал я.
— Я и так знаю, — ответил вундеркинд. — Умею читать карты… Ага, понял. Написать вот это, изменить так, и стереть здесь, и пергаментный зал будет непосредственно за этой дверью. Изменим расстояния и направления. А потом всё сотрём, и станет, как было.