Стуча в твоё сердце
Шрифт:
Одна машина разворачивается и переключается на ближний режим фар. Теперь я ещё лучше вижу его лицо. Мужчина и вправду не молодой, волосы седые, брови и борода. Глаза и черты лица… просто не возможно… Они точно такие как у Ляли. Никогда такого не видел. Лялька словно ксероксная копия отпечатанная на машинке…
Грек становится в метре от меня смотря в глаза не моргая. Отвечаю, я всегда любил гляделки, особенно перед рингом. Смотрим несколько минут, пока Грек не отводит глаза и не начинает тихонько, смеятся. Обходит меня и медленно шагает вперёд положив руки в замок сзади на спине. Делаю то же самое что и он.
Некоторое
— Гроздьев у тебя дети есть? — это были первые слова сказанные за несколько минут гнусного молчания.
— Нет. — отвечаю коротко. Грек останавливается, поворачивается ко мне лицом.
— Михаил, для начала я должен тебе рассказать всё с самого начала, иначе ты меня не поймёшь! — тяжко вздохнув, опять начинает идти.
— Но для начала хочу сказать, что я вам не враг! — это я уже понял когда, увидел твоё лицо дедушка.
— Эта история началась давно… Я и мой друг Слава, в народе Ирод, начали общее дело. Мы были пацанами по девятнадцать лет. Сначала дела шли хорошо, даже слишком. Но потом нас сдали и я загремел на три года. Но сначала женился на некой Марии Гавриленко. Отсидев три года я вышел, и узнал что у неё родилась дочь и ей год. Сам понимаешь, что это не мой ребёнок, ну и я развёлся. Братаны мне ещё на нарах говорили, что Ирод к ней забегает на протирку. Но я не реагировал. Баба молода, хочет траху, что тут не понятно. А она была красоткой, как вспомню… В общем тогда она даже на хер меня посла. Но через пять лет, когда у меня дела поднялись до поднебесной, она пришла и начала требовать денег для дочки. — хмыкнув, машет головой. И опять нависает гнетущая тишина. Грек рассматриваясь по сторонам, час от часу хмыкает и тяжело вздыхает. Всё-таки нелегко даётся ему разговор.
— А вы её отправили к Ироду. — решал я помочь. Грек начинает смеяться и ставит свою руку мне на плечо. Так ощутимо, словно проверяя меня на устойчивость.
— Что-то типа того. Мои ребята доложили что Ирод её выгнал, нашёл шлюху помоложе. Короче она тогда угрожала, даже в суд подавала, но проиграла. И вот с того дня и начались мои проклятия. Уже на тот момент у меня была моя маленькая дочь, Варенька. И естественно горячо любимая жена! — проглатывая ком в горле, опять замолкает. Мне кажется, что этот криминальный мужик в отчаянии.
— Ровно месяц после суда, моя Кира собиралась с Варенькой в город. Мы тогда жили в особняке за городом. За пять лет я заколотил приличное состояние, хоть и не законными путями. Но в последний момент Кира попросила меня остаться с Варькой дома, потому что девочку болел живот. А ей нужно, кровь с носа в город к гинекологу. И я согласился, на своё горе. Уже почти у выезда в город у машины отказали тормоза и они с водителем разбились насмерть. С того дня я воспитывал один дочь. Больше не женился. Мария несколько раз пыталась уговорить меня опять сойтись, но я не соглашался. Тогда она пообещала, что моя дочь будет всю жизнь мучиться и внуков мне не видать как ушей. Она всё сделает, чтобы превратить жизнь моих наследников в ад. — слышу как Хромой перекидывается словами с охранником, и поворачиваюсь к нему.
— Много энергии? — Хром поднимает руки вверх.
— Извините, они в последние время слишком расслабились. — Грек пожав плечи, продолжает шагать.
— Только спустя два года я узнал
— Сначала я не икал её, думал побесится и вернётся. Занимался бизнесом и трахал баб. Но спустя два года я не выдержал и начал искать. Но как выяснилось она поменяла фамилию и пропала. Тогда я сделал счёт на имя Грековой Варвары. Поставил двадцать миллионов как приманку. Но она сработала слишком поздно. Кто-то слишком хорошо заметал следы за Варей. — б*я это прям боевик. Не хватает только колы и попкорна.
— Потом я начал копать глубже. Когда Ляле было два года я узнал о её существовании. И тогда же узнал что моя дочь обитает в психбольнице. А точнее числится, потому что после двух недельного лечения её увезли в неизвестном направлении. Это врач рассказал, правда после недели пыток. — хмыкает и приседает на лавочку, закинув ногу на ногу. Оказывается мы прошагали более километра и дошли к маленькому скверу.
— Значить это вы башляли, за ложную информацию? — сажусь рядом.
— Да, я подумал, вдруг враги не знают, и пообещал много бабла. Это всегда работает. И как выяснилось я был прав.
— А вы не пробывали спросить Балакина, где Варя?
— Этот засранец знал меньше нежели я. Когда начал проверять окружение Балакина то в глазах слишком мешала Иванова. И мой начальник охраны решил её так сказать обкатить. Мы не могли на неё год ничего найти. Человек как будто с земли вышел. Но потом я удостоился чести познакомится с ней лично. И тогда я понял, что она дочь Гавриленко. Познакомился я и с Балакиным, но он меня и слушать не хотел. Сказал что я жулик и выгнал прочь. Я потом выслал номер счета и пароли для снятия денег для Ляли. Она могла снять денюшку только достигнувши девятнадцати лет. Иванова это узнала. Жила с Балакиным девятнадцать лет, чтобы забрать деньги, но моя внучка оказалась хитрее.
— Вы просто могли забрать внучку и дело с концом? — говорю как есть.
— Мог, но не стал. Я часто наблюдал за ними. Она его очень любила и он относился к ней словно к самому дорогому камню в мире. Не хотел я разлучать их. А потом у меня опять начались проблемы. Короче следить за Лялей постоянно я начал шесть лет назад. Потому что чувствовал приближение извержение вулкана.
— Но почему вы не убрали Иванову? — Грек откинувшись на спинку лавки выдыхает воздух ртом.
— Не знаю что тебе там обо мне рассказывали, но я тебе скажу одно. Я не убиваю женщин и детей! — а мне разрисовали, его как исчадие ада?!
— Понятно! Что было дальше я знаю. И это вы отправили Лялю за границу учится, и помогали через Тараса.
— А что я мог сделать ещё?! Я тогда надеялся что Варя выйдет из тени, но увы этого не случилось.
— Ясно. Но что вы теперь хотите от меня? — прикуриваю вторую сигарету.
— Думаю моя внучка от тебя без ума! — ржёт Грек. Вот только это тут причем?
— Не ваше дело! — я конечно уважаю старших. Но лезть в наши отношения не позволю даже ему.
— Миша, она знает всё? И о баре и о школе? — делаю глубокую затяжку.