Струны
Шрифт:
— Лично мне как-то больше нравится первая.
— Да, но…
— Для этой, первой, я прямо в лепешку бы расшибся, чтобы ей было хорошо.
— Да! А теперь — прекрати, я же сказала — потом. Так вот, все эти будущие я каким-то образом сливаются в одну меня, какой я действительно буду в будущем. Ты понимаешь? В будущем уйма разных меня, а затем они сплетаются воедино, как нити — в веревку. Настоящее — та самая точка, где они сходятся, а в прошлом уже одна-единственная я, сплетенная веревка.
Седрик рассеянно кивнул, его голова была
— А буддхи, по мнению этого почтенного старца, дергает ниточки, уходящие в будущее, и выбирает из них самую длинную. Самая длинная линия жизни, самая долгоживущая изо всех этих меня. Ну что, понимаешь?
— Я понимаю, что очень-очень тебя люблю и даже не испугаюсь, если ты вдруг обернешься черной кошкой.
Так и не сказала, каким образом нашла вчера эту комнату. Не сказала — значит, не хочет говорить.
Элия улыбнулась и снова сжала его руку:
— Потом, я же обещала.
И что любит меня — тоже не сказала.
Тележка резко затормозила — бок о бок с первой, остановившейся секундой раньше. Невесть откуда взявшийся Джетро распахнул перед Элией дверцу.
— Чего это спешка такая? — удивился Седрик, глядя, как Девлин помогает Элии сойти на бетон.
— Два интересных мира, — объяснил Девлин, изящно оттесняя Седрика от принцессы, — Тибр и Саскачеван. Их окна откроются почти одновременно.
Тяжелая бронированная дверь была уже нараспашку, рядом с ней маячили три фигуры в полевых комбинезонах и пузырьковых скафандрах. Двое, стоящие чуть позади — седые мрачноватые ветераны, — держали наизготовку термоядерные бластеры (“беретты четыреста первые”, не зря же Седрик смотрел по телевизору столько постановок!). Третий — плотный широкоплечий парень — торопливо говорил в наручный микрофон. Закончив передачу, он поднял голову.
— Ты — Седрик Хаббард! — Парень широко улыбнулся и протянул руку. Его глаза смотрели на Седрика с нескрываемым любопытством. — А я…
— Ты — Абель Бейкер! — Седрик был потрясен. Сперва — Грант Девлин, а теперь вот еще и Абель Бейкер. К своим двадцати трем годам Бейкер успел уже стать прославленным разведчиком. — Валуны-людоеды, это ты открыл их на Хризантеме!
— Это не я их, — рассмеялся Бейкер, — это они меня открыли! Грант, мы уже готовы на выход. С чем связано изменение программы?
— Ее Высочество обследует оба ППО, — напыщенно объявил Девлин. — Учтите, что Саскачеван ей заранее не нравится.
— Да одно это название, — улыбнулась Элия. — У меня мороз по коже.
— И не мудрено! — воскликнул Девлин. — Того, кто умудрился такое имя выбрать, нужно выдрать!
Он бы поосторожнее с такими тяжеловесными шуточками, ухмыльнулась про себя Элия. Не дай Бог на кого упадет — насмерть зашибить может.
— Неужели… — (Ну да, конечно. Шутить — так до победного конца.) — ..нельзя было придумать что-нибудь попроще? Ну хотя бы Саскуэханна.
— Или Сюютлийка, — невинно поддержал его
Девлин раздраженно поморщился.
Они зашли в шлюз. Все, облегченно подумал Седрик, услышав за спиной глухой стук закрывшегося люка. Теперь уж точно никто ничего не передумает. Он проскользнул поближе к Элии и сжал ее руку. Как ни странно, принцесса казалась абсолютно спокойной.
Воздух затуманился от мельчайших капелек стерилизующего раствора. Это уж — как положено.
— Активируйте, — скомандовал Бейкер своему запястью. — Ну, ребята, окно открылось, точно по расписанию. Клем, сдвинь, если можешь, метров на пятьсот.
— А почему мы перешли в другой купол? — поинтересовался Седрик. Он уже знал, что есть несколько куполов, хотя пользоваться ими одновременно нельзя. Параллельная работа двух — пусть даже разнесенных в противоположные точки земного шара — трансмензоров неизбежно порождает интерференцию, это всем известно.
Мужчины молчали, так что отвечать пришлось Элии.
— Специальное оборудование. Здесь подготовлены всякие дополнительные штуки. Я уже сказала им, что этот мир, Тибр, наиболее интересен.
Зашипел, открываясь, внутренний люк, скафандры с треском раздулись. У Седрика заложило в ушах. Он сглотнул — и тут же услышал учащенные удары собственного сердца. Да, это тебе — не голографическая постановка, не игра в разведчики, организованная для приютской мелюзги в скучный день, когда безоблачное небо, яркое солнце не позволяют выйти из дома. Здесь все по-взаправдашнему, в том числе и эти вот здоровенные пушки.
— Тяготение малость пониже, — объяснил Бейкер, — а концентрация кислорода — чуть повыше. В скафандрах и не заметишь, но вообще — идеальное место для пьянок с дебошем. Добро пожаловать в страну обетованную, леди и джентльмены.
Первым из группы он вступил в купол де Сото, на склон, полого спускающийся к центральной площадке.
— Седрик! — воскликнула Элия.
— Что?
— Мне больно!
Седрик торопливо выпустил руку девушки, полураздавленную его намертво сомкнувшимися пальцами. Вот к чему приводят чрезмерные старания выглядеть спокойным и невозмутимым, не вскрикивать ежесекундно: “Вот это да!»
А вскрикивать было от чего — масштабы купола превосходили все вообразимое. Высоко над головой изгибалось металлическое небо, ярко подсвеченное сиянием, струящимся из колодца. Круглая с приподнятыми краями площадка почти пустовала — вся техника сгрудилась в ее центре. Взвывали и глохли двигатели, изгибались шеи подъемных кранов, по высоким порталам носились похожие на пауков механизмы, вспыхивали и потухали прожекторы — разведчики последний перед работой раз проверяли оборудование. Это ж сколько нужно народу, чтобы управлять всем этим железом? Седрик попытался прикинуть — получалось не меньше чем полсотни операторов. Судя по всему, к мнению Элии в Институте прислушивались; Тибр будет обследован скрупулезнейшим образом.