Струны
Шрифт:
Тогда, когда Гленда уезжала, Мадж плакала. И это еще хуже. Мадж и Бен, они же знали” что они выращивают в своем питомнике.
Гленда… Гленда… Гленда…
Так значит, он отличался от остальных… При прощании с ним Мадж не плакала.
Джо.., Брюс… Джейнис… Мег… Шон… Лиз…
Убиты, разрублены, положены на хранение, пока не востребует заказчик.
Потребовалось усилие, чтобы поднять тяжелую, чугунную голову. Теперь, после ухода гостей, зал выглядел уныло и неопрятно — пустые и полупустые стаканы и тарелки,
Еда!
— Подождите!
Седрик отнес огромный поднос, выхваченный у одного из официантов, к ближайшему креслу, положил его себе на колени и начал горстями запихивать в рот крохотные треугольные бутерброды. На подносе были еще маленькие колбаски и какие-то штуки, завернутые в ломтики бекона. Уйма, целые горы. И сыр. И крекеры. Он умирал от голода.
— Когда вы ели в последний раз?
Седрик поднял глаза. Рядом с ним на хрупком, опасно ненадежном стуле сидела девушка в золотом, как солнце, костюме. По ее спине струился черный, сверкающий водопад роскошных волос.
Он торопливо дожевал, глотнул и обрел наконец способность говорить:
— Прошлым вечером. Пиццу.
— А перед этим? — рассмеялась девушка. Темная, цвета какао, кожа. Умопомрачительно гладкая — такую кожу хочется гладить, нежно и осторожно, кончиками пальцев. Черные, весело поблескивающие глаза, и волосы, тоже черные, длинные и густые.
Красивая девушка. И ямочки на щеках.
— Яблоко, утром, — улыбнулся Седрик. — Я очень торопился уехать.
— Да вы продолжайте, продолжайте. Не обращайте на меня внимания.
Девушка взяла с подноса ломтик персика, отщипнула от него кусочек, улыбнулась.
За ее спиной стоял мужчина. Бежевый костюм, зеленый тюрбан, узкая, аккуратная бородка. Седрик ел, бросая осторожные взгляды на изящные руки и ноги девушки. Очень красивая. Хорошо, что у нее не выпирает спереди, как у тех женщин, которые по телевизору. Груди маленькие, заостренные, даже вот так видно, какие они упругие. Очень красиво. Ну прямо все как надо, ничего не хочется изменить.
— Э-э.., мадам? — напомнил о себе мужчина с бородкой. — Мне сказали, что директор уже готова с нами встретиться.
— Хорошо, хорошо, — отмахнулась, не оборачиваясь, девушка.
Ну чего она меня так разглядывает? — в отчаянии подумал Седрик. Чего? А чего я ее разглядывал?
— Кто вы такая? — пробубнил он с набитым ртом.
У девушки было веселое, круглое, но при этом очень тонко вылепленное лицо. Небольшой, идеальной формы нос, полные, часто улыбающиеся губы — и самые очаровательные ямочки на щеках, какие только можно себе представить.
— Принцесса Элия Банзаракская.
— Вот же, мать твою! — все так же неразборчиво пробубнил Седрик и густо залился краской.
— Неужели вы — противник монархии? — с деланной тревогой осведомилась девушка; узкие брови поползли кверху.
— Нет
— Вот же как вышло.
Девушка снова рассмеялась, только как-то так получалось, что она вроде и не над ним смеется, а вместе с ним, но Седрик все равно чувствовал себя длинным, тощим и нескладным, этаким ребенком недоразвитым. И что лицо у него совсем красное — тоже чувствовал.
— Ваше Высочество! — снова встрял бородатый.
— Я сейчас, минутку. Можно, я буду называть тебя “Седрик”?
— Ну конечно же, Ваше Королевское Величество!
— Называй меня просто “Элия”.
— Есть, сэр!
Девушка снова улыбнулась.
То ли от ее улыбок, то ли от еды, но Седрик чувствовал себя значительно лучше, чем десять минут назад. Он сунул в рот очередной кусок, хотел было тоже улыбнуться, но вдруг скривился:
— Ой! А чего это у них джем протухший?
— Это не джем, а икра, — серьезно объяснила Элия. — Ты еще вот этих попробуй, это креветки.
— А что, вкусно.
— Когда-то их не разводили, а ловили в море.
— А это что такое?
— Папайя вроде.
Теперь получалось что-то вроде урока — Седрик пробовал все подряд, а Элия называла незнакомые ему блюда. Седрик никогда не думал, что принцессы вот такие — простые и дружелюбные. И уж всяко эта девушка не ворует части чужого тела.
Не нужно об этом думать.
Кто-то протянул ему стакан апельсинового сока. Седрик удивленно оглянулся и увидел мрачное, непроницаемое лицо Багшо.
А ведь правильно он, Багшо, догадался — после еды хочется пить. Седрик сказал “спасибо”, выпил сок и снова оглянулся. Вокруг них с Элией стояли трое — Багшо, та самая охранница, что была у двери, и этот, бородатый, с узким, очень смуглым лицом — какой-нибудь, наверное, слуга принцессы. И все они смотрели на него, на Седрика, словно изучая его застольные манеры, — ну чего, спрашивается, смотрят, чего тут интересного. Официанты ушли, и теперь во всем огромном зале были только они пятеро.
— Ты справился просто великолепно, — сказала принцесса. Заметив на лице Седрика недоверие, она повернулась к своему спутнику:
— Джетро?
— Да, Ваше Высочество?
— Как бы ты оценил дебют доктора.., мистера Хаббарда?
— Мистер Хаббард меня просто поразил, — сказал бородатый. (“Вот он какой ловкий да лощеный, — печально подумал Седрик. — Не то что я, рохля”.) — Я уже было ожидал, что эта толпа совсем взбесится и начнет швырять чем попало. А мистер Хаббард ни на секунду не утратил самообладания. Великолепно, просто великолепно.
— А уж Джетро-то в таких вещах толк знает, — улыбнулась Элия. — Он же политик. Заводит толпу и тем зарабатывает себе на жизнь. Или ты, Джетро, не согласен?