Строптивая жена
Шрифт:
Как странно, что теперь, когда появилось сомнение, что они родственники, он не производит на нее никакого устрашающего эффекта. Знал ли он? Поэтому ли не испытывал к ней ничего, кроме презрения?
До сих пор она даже не понимала, насколько похожа на Туллохов из Килмарина — гордых, решительных, не отступающих перед обидчиком.
— Я сделаю это, — сказала она. — И с удовольствием. Но я никогда слова не скажу, если ты освободишь Дугласа.
— Ты полагаешь, меня волнует,
У нее не было шанса ответить. Вверху что-то громыхнуло, грохот прокатился по дому. У Сары мелькнула нелепая мысль, что какой-то гигант прошиб дом кулаком от крыши до винного погреба. Куски дерева и штукатурки дождем хлынули вниз. Сара могла лишь прикрыть голову руками, сожалея о том, что мода не учитывает непредвиденных обстоятельств. Кринолин вряд ли поможет выжить.
Треск и скрежет длились, казалось, долгие часы. Она не могла дышать, всюду вздымались клубы пыли. Внезапно кто-то прижал ее к груди, сквозь пелену она услышала голос Алано:
— Проклятый болван взорвал себя.
Его слова не имели смысла, однако она повторила их в уме и осознала смысл сказанного.
Оттолкнув Алано, она испуганно уставилась на него, но он был в темноте. Везде, было темно.
Позади него где-то мерцал свет, и она внезапно поняла, что это огонь. Оба поползли туда, где когда-то была дверь.
Неужели выжили только они?
Сара подняла глаза. Части потолка не было, и верхнего этажа — тоже. Ночное небо сияло, кристально чистое, черное, красивое.
Алано был рядом и подталкивал ее в плечо, направляя. По крайней мере его прикосновение доказывало, что он жив и она — тоже.
— Проклятый болван взорвал себя, — повторял он снова и снова.
Сара стояла на коленях, но пожар позади них заставил ее собраться с силами и подняться на ноги. Она протянула ему руку и сказала:
— Не говорите этого.
Он весь был покрыт чем-то белым, лицо в пыли. Должно быть, она выглядит также ужасно. Как странно, что ее это не волнует.
Они несколько мгновений смотрели друг на друга. Слышен был рев огня и отдаленный колокольчик пожарной команды.
— Это правда. — Голос Алано был спокойный, тон сострадательный и нежный, как будто от этого ей станет легче.
— Нет.
Алано оглянулся и что-то сказал. Она спешила на улицу, не заботясь, к кому он обращался и почему. Огонь распространялся, гоня ее прочь. У парадной, двери, теперь превратившейся в обломки дерева, она заколебалась и оглянулась. Алано и Тим держали под руки герцога Херриджа. Внезапная радость при виде Тима сменилась мыслью, что здесь и Дуглас.
«Проклятый болван взорвал себя».
О Господи!
Она едва не упала, ноги внезапно ослабели,
— Перешагните, — сказал он, словно уговаривал несмышленое дитя сделать шажок. Запах гари становился ближе. Сара знала, что это страшно, но все казалось нереальным.
Это просто ночной кошмар. Она дома, в Чейвенсуорте, тоскует без Дугласа. Если она проснется и протянет руку, он окажется рядом. Голый, мужественный, потрясающе привлекательный.
Ей нужно сказать ему, как он красив. Он должен знать, что каждый раз, когда она видит его, ее сердце бьется быстрее.
— Мы должны найти Дугласа, — сказала она.
— Она ранена? — с трудом произнося слова, спросил кто-то.
— Нет, у нее шок, — ответил Алано. — Только она этого не сознает.
Сара пыталась отстраниться, но Алано держал ее так крепко, что она не могла высвободиться.
Каждый шаг отзывался хрустом, она шла по осколкам стекла и щепкам. Время от времени сверху падали обломки, и все кричали.
Ступеньки наконец кончились. Спотыкаясь и вытянув руки, она пошла к карете. Эдмундс, разинув рот, смотрел на развалины. Алано, который все еще был рядом с ней, что-то крикнул Эдмундсу. Тот бросился к дверце кареты.
— Мы увезем вас отсюда, леди Сара, — сказал кучер.
— Нет. Я не уеду. — Она повернулась к Алано. Сара знала, что пожар начал распространяться, поэтому на его лице виднелись оранжевые отблески. — Разве вы не понимаете? — сказала она гораздо спокойнее, чем сама от себя ожидала. — Он не может умереть.
— Не думаю, что кто-нибудь выжил, леди Сара, — сказал Алано. — Верхний этаж снесло.
Она повернулась к тому, что недавно было лондонским домом герцога Херриджа. Алано прав. Третьего этажа нет, в перекрытиях второго зияет огромная дыра, половина фасада обрушилась при взрыве.
— Садитесь, леди Сара. — Алано подвел ее к дверце кареты.
Какая-то женщина закричала, и вдруг остатки крыши внезапно рухнули, накрыв округу облаком пыли, грязи и золы.
— Проклятый болван взорвал себя, — повторил Алано.
В этот момент она ненавидела Алано. Ненавидела, потому что он провел с Дугласом долгие годы, а она — несколько недель. Ненавидела, потому что он вслух сказал то, что ни у кого недостало храбрости произнести, и определил судьбу Дугласа. Она ненавидела его, потому что по его лицу катились слезы, а у нее внутри была пустота — ни сердца, ни души. Даже ум оцепенел, не в силах осмыслить случившееся.
— Леди Сара, пожалуйста, самое безопасное место в карете.
— Я не уеду.
Подошел Эдмундс.